Любовь в пушистых лапках: Новогодняя история

Глава 6

Верес схватил Краша за пухлую щёчку, вытряхивая всё содержимое. Зверёк пищал и вырывался, но руки мага держали крепко.

— Всё-всё, я больше не буду, — обиженно пискнул Краш, потирая лапкой больное место.

Это стало для меня полной неожиданностью. Не думала, что зверёк умеет разговаривать. По моему удивлённому лицу Верес понял, что стоит мне все объяснить.

— Обычно он немногословен, особенно в присутствии других людей, но, видимо, ты ему очень понравилась, — ответил он, и по его лицу можно было заметить, что он удивлён не меньше.

Мадам Уайт никак не отреагировала на способности пушистика, и я подумала, что за свою жизнь она видела много таких вот Крашей.

— Три золотых, — произнесла она, когда Вересу всё же удалось вернуть себе контроль над своими сбережениями.

Я не ожидала столь небольшой цены за такое красивое платье и уточнила, верна ли сумма.

— Всё верно, — заверила меня хозяйка ателье. — Платье ждало свою принцессу и наконец нашло её.

Я ещё раз покрутилась перед зеркалом, наблюдая, как юбка надувается пышным воланом. Ткань не мялась, и вообще складывалось ощущение, что на мне не наряд, а волшебное обволакивающее облако.

— Посмотри, если бы не я, ты не увидел бы её в этом красивом платье, — как будто тихо, но так, чтобы все услышали, сказал Краш, забравшись Вересу на плечо.

Маг шикнул на фамильяра, и тот скрылся по жилетке в карман, а я улыбнулась этой мысли, сама не зная почему.

— Миссис Уайт, нам же ещё нужен костюм. Мистер Верес идёт на бал по случаю Нового года, — торжественно, словно на параде, отрапортовала я.

Я увидела, как смутился маг. Ему оказалось очень легко общаться, когда дело касалось других. Когда участником был он сам, ему было легче отойти в сторону, в надежде, что другие сами догадаются, что ему нужно.

Хозяйка ателье отличалась своим профессионализмом, потому что, как только мои слова были произнесены, она быстро достала мерную ленту, иголки и много других приспособлений, применение которым я слабо представляла. Миссис Уайт кружилась вокруг Вереса. Её движения были точными и выверенными. Блестящая лента с цифрами то и дело обвивала его тело, щелкая по костяшкам. Она измеряла всё: от длины плеча до запястья, от шеи до щиколотки, обхват груди и бёдер. Я видела, как мышцы Вереса напрягались при каждом её прикосновении, будто он ожидал укола булавкой.

— Цвет? Ткань? Фасон? — строго спрашивала она, словно руководила своим маленьким войском.

Верес стоял у зеркала с весьма озадаченным видом, явно не надеясь оказаться сегодня на «сцене».

— Расслабься. Выдохни, — прошептала я одними губами.

Верес попытался расслабиться, но это вышло у него неуклюже. Особенно его беспокоило то, что его поймали на волнении, и от нервов он смешно морщил нос.

— Цвет я предпочёл бы тёмно-синий, остальное на ваше усмотрение, — в его голосе слышалось стальное доверие к мастерству хозяйки.

Я стояла в стороне, наблюдая, как миссис Уайт снимает мерки, зажав в зубах несколько булавок, прикладывает разные ткани, оценивая цвет в свете ламп, и вымеряет до миллиметра каждую деталь.

Затем начался этап «примерки на глаз». Она приносила рулоны тканей — тяжёлый бархат, строгий лён, узорчатый жаккард — и прикладывала их к магу, отходила, щурилась, снова подходила и меняла один на другой. Верес терпеливо стоял, но его взгляд в зеркале был отрешённым, будто он мысленно пытался раствориться в воздухе.

Всё это время тёплая жилетка мага с хомяком в кармане была у меня в руках, и я замечала, как время от времени он высовывает свой розовый носик и одобрительно кивает, шевеля усами. Похоже, у Краша был отличный вкус, что неудивительно для существа, чья жизнь вращается вокруг всего блестящего.

Верес уже готов был сбежать, но миссис Уайт была гением своего дела. Она не спрашивала «что вы хотите?», она видела человека насквозь. Уловив его сдержанность, она отбросила вычурные фасоны и выбрала классический, строгий силуэт, который должен был подчеркнуть его стать, а не затмить её.

Финальным штрихом стал выбор деталей. К тёмно-синему бархату жилетки она подобрала рубашку не привычную ослепительно-белую, а нежного голубого оттенка, и тут же нашла к нему в тон шёлковый платок для нагрудного кармана. И, конечно, я не могла не заметить, как те самые голубые вставки перекликаются с цветом моего платья. Это была не просто работа портного, это была тонкая дипломатия, помогающая людям находить пути соприкосновения друг с другом.

Когда примерка подошла к концу, и миссис Уайт отпустила его, Верес сделал шаг от зеркала с облегчением пловца, вынырнувшего на поверхность. Он поймал мой взгляд в зеркале, и в его глазах мелькнула тень улыбки — неловкой, но благодарной. Он выдержал это испытание, и теперь, глядя на эскиз, лежащий на столе, я понимала — результат того стоил.

— Первая примерка через два дня, а готов костюм будет непосредственно к тридцатому числу, — заполнив необходимые бумаги и прощаясь с нами, сказала хозяйка ателье.

Когда мы вышли, я несла в руках свёрток, в который мадам Уайт положила запачканное платье. Юбка нового, голубого, смешно раздувалась на ветру, ловя восхищённые взгляды прохожих. За плотным пальто был виден лишь подол, но и он вызывал восторг у юных девушек.

Верес предложил пройтись ещё немного, и я с радостью согласилась. Мы прогуливались мимо маленьких уютных домиков, как я заметила на себе ещё один очень настойчивый взгляд. Сначала я подумала, что даме, как и всем, понравилось платье, но, подойдя ближе, Верес поздоровался с дамой, и оказалось, что моё платье совсем ни при чём.

— Тебе пора жениться, и я нашла тебе отличную партию, — произнесла дама, поцеловав его в щеку, а меня смерив презрительным взглядом.

Краш высунувшись из кармана, гневно пискнул и спрятался обратно.