Любовь в пушистых лапках: Новогодняя история

Глава 14

Когда мы доели кексы, я встала, нечаянно задев низкую ветку сосны, и снег, который укрывал лесную красавицу, свалился прямо на голову магу. Верес, не ожидавший такого грубого вмешательства в свою жизнь, замер, сделав глупое лицо, а Краш, на которого тоже попали большие белые хлопья, возмущённо пискнул, отряхиваясь и смешно перебирая лапками. Этот счастливый случай навёл меня на мысль.

Я не собиралась так делать, но, поняв, что и этого был лишён в детстве маленький лорд Лейтгард, скатала маленький шарик снега и, весело смеясь, запустила прямо в ничего не подозревающего Вереса.

Увидев летящий белый комок, Краш быстро юркнул в карман, поэтому весь удар на себя пришлось брать магу. Он лишь успел приподнять одну бровь, прежде чем снаряд достиг цели.

Сначала мне показалось, что он разозлился, пока я не увидела всё тот же озорной огонёк в глазах и предвкушение чего-то интересного.

Наверное, впервые в жизни Верес взял горсть снега, сделал из него идеальный, круглый снежок и попытался попасть в меня, когда я с резвым хохотом отпрыгивала, прячась за деревьями.

Вокруг нас кружился снег, деревья словно наблюдали за нашей игрой, а солнце, пробивающееся сквозь ветви, добавляло сцене тёплого золотистого оттенка. Верес с азартом лепил снежки, а я, уворачиваясь и смеясь, отвечала ему тем же.

Краш время от времени высовывал мордочку из кармана, наблюдал за происходящим, а затем снова прятался, видимо, считая нашу игру слишком сумасбродной.

Мы бегали между деревьями, прятались за стволами, строили импровизированные укрытия из снега и атаковали друг друга снежными снарядами. Время словно остановилось — остались только смех, хруст снега под ногами и ощущение безграничной радости.

Наконец, запыхавшись и еле сдерживая смех, мы остановились. Верес, с прилипшими к волосам снежинками и искрящимися от веселья глазами, посмотрел на меня и сказал:

— Знаешь, я давно так не веселился. Спасибо тебе.

Мы отряхнулись от снега, и я слегка поёжилась. Катание на горке и снежки давали о себе знать в виде мокрой спины и холодных рук. Увидев мою реакцию, Верес обеспокоенно спросил:

— Всё в порядке? Ты дрожишь!

Он снял с себя тёмный плащ, который, как я теперь видела, тоже был местами промокшим и покрытым налипшим снегом, и набросил его мне на плечи поверх моего собственного мокрого платья.

— Думаю, нам следует пойти домой. Не хотелось бы, чтобы моя спасительница от назойливых дам заболела.

Я хотела протестовать против плаща, ведь сам маг оставался в довольно тонкой рубашке, но он уверил меня, что холод нисколько его не пугает.

Подняв с ближайшего сугроба вазу, купленную для моей мамы, мы отправились домой.

Мы двинулись по заснеженной тропинке, оставляя за собой цепочку следов. Ветер усиливался, пронизывая до костей, а мокрые края платья неприятно липли к ногам. Верес шёл рядом, время от времени поглядывая на меня с беспокойством.

Краш, до сих пор тихо сидевший в кармане, наконец высунул мордочку и пискнул, наслаждаясь зимним лесным пейзажем. Я невольно улыбнулась: зверёк, похоже, понимал, что пора заканчивать зимние забавы, но был не прочь прокатиться в кармане мага.

—- Почему ты не хочешь разговаривать? — спросила я, обращаясь к фамильяру.

Когда я думала, что он не обладает способностью к речи, я думала у них мысленная связь с магом, сейчас же, когда я узнала, что это не так, мне стало любопытно, почему зверёк в большинстве случаев предпочитает пищать.

Краш посмотрел на меня с сомнением, будто размышлял, стоит ли мне доверять свою тайну.

— Это моё вето. Чем меньше я говорю, тем больше от меня пользы. Концентрация энергии в параллели с когерентным позиционированием магического потока, внедряемая в бесконечность явления и тесные рамки языка, — пропищал зверёк.

— А, — только и сказала я, ничего не поняв, а Верес лишь усмехнулся.

Когда мы подошли к дому Вереса, он распахнул дверь, впуская нас в уютное, освещённое мягким светом помещение. В воздухе пахло древесным дымом, а от камина по всему жилищу разливалось тепло.

Странно, но со вчерашнего дня дом очень сильно изменился: появились гирлянды и самодельные бусы, в углу стояла ёлка, а перед камином оказался большой, мягкий диван и маленький пушистый коврик, на который первым делом прибежал Краш, слившись с ним одним белым полотном, похожим на снег.

— Здесь стало очень уютно, — пробормотала я, присаживаясь на краешек стула и поставив вазу на стол.

— Краш хотел праздника, — смутившись, прошептал маг, очень красноречиво посмотрев на зверька, когда он собирался что-то сказать.

Я сняла холодный плащ, пересев к камину, чтобы согреться. Верес ушел в другую комнату. А когда вернулся, у него в руках был тёплый свитер и простые штаны.

— Держи! Уборная прямо и направо, — сказал он, отдав вещи.

Я пошла в указанном направлении и заметила на одной из стен большой семейный портрет. На нем был изображён маленький Верес. держащий за руку очень красивую женщину с одной стороны и усатого, важного мужчину с другой.

Переодевшись, я спросила, где можно высушить платье, и, получив разрешение, развесила его у камина, сев рядом.

— Ты был очень милым ребенком, — заметила я.

Верес улыбнулся, но взгляд его оставался задумчивым.

— Знаешь, — начал он тихо, — когда я был маленьким, мы с мамой часто так сидели у огня после прогулок. Она была простой женщиной. Не из знатного рода, не из магической семьи. Просто добрая, трудолюбивая женщина, которая любила рассказывать сказки и печь пироги. Отец встретил её, когда путешествовал по провинциям. И, несмотря на все возражения семьи, женился на ней. Они были очень разными, но любили друг друга искренне. Мама научила меня ценить простые радости — смех, тепло очага, вкус домашнего хлеба. А отец дал мне образование, знания, положение… Но именно мама показала, что счастье — не в титулах и богатстве.

Я слушала, затаив дыхание. Впервые Верес так открыто говорил о своём прошлом, о семье. Я почувствовала, что ему нужен тот, кто просто выслушает его.