Любовь в пушистых лапках: Новогодняя история

Глава 17

Домой я добиралась через торговую улицу и зимний парк, поэтому получилось довольно долго. Мне нужно было разобраться в себе и найти внутреннюю точку опоры. Магические узы всё усложняли, но мне хотелось думать, что симпатия, возникшая между нами, — результат наших чувств, а не проделок фамильяра. Если магия Краша в печатях, он легко мог запечатать наши чувства так, что мы не могли бы отойти друг от друга ни на шаг, но в нашем же случае есть только вероятность случайных совпадений. Мило и очень необычно, но всё же, думаю, стоит разобраться подробнее и сходить завтра в местную библиотеку.

Когда я подошла к дому, сердце сжалось: из печной трубы валил густой тёмный дым, а в воздухе явственно чувствовался запах гари. В груди тут же вспыхнула тревога — вдруг произошло что-то ужасное.

Не раздумывая, я бросилась внутрь. В коридоре пахло дымом сильнее, и от этого запаха перехватывало дыхание. Не снимая сапог, помчалась на кухню. Там царил хаос, а посреди всего этого стояли Тим и Лис.

— Что здесь происходит?! — голос дрогнул от гнева и облегчения одновременно. — Вы что творите? Где все остальные?

— Они ушли к тёте Лаир, а мы решили остаться и приготовить сюрприз, — грустно опустив глаза вниз, ответил Лис.

— Это не я! Лис сказал, что знает рецепт, — тут же вскинул руки вверх Тим.

— Знаю, но… — Лис запнулся. — Получилось не совсем так, как в книге.

Я оглядела кухню: опрокинутая миска с мукой, разбитое яйцо на полу, почерневшая кастрюля, от которой всё ещё шёл дым.

— «Не совсем так»? — я скрестила руки на груди. — Вы чуть дом не сожгли!

Тим шмыгнул носом:

— Мы хотели как лучше. Ты же всегда готовишь, а мы… мы решили помочь.

— Ну и что мне с вами делать? — потрепав мальчишек по макушке, спросила я.

— Любить? — невинным голоском спросил Лис.

Я хотела ответить, что любовь тоже бывает суровой, как кастрюля, все ещё стоявшая в печи, издала треск, и из неё повалил чёрный пар.

Быстро отправив мальчишек в их комнату, я схватила кастрюлю ближайшей рукавичкой-прихваткой и открыла все окна в доме в надежде, что гарь выветрится раньше, чем родители вернуться от тёти Лаир.

Пока я разгоняла дым, размахивая полотенцем, в голове снова всплыли мысли о магических узах. «Вот бы и с ними разобраться так же просто, — мелькнуло в сознании. — Объяснить, показать, убрать хаос…»

Когда туман немного рассеялся, я зашла в комнату к мальчишкам, чтобы объяснить, что игры с огнём очень опасны и это настоящее чудо, что они не пострадали. Они сидели на кровати, прижавшись друг к другу, как два испуганных нахохлившихся воробушка. Вид у них был такой виноватый и несчастный, что весь мой гнев моментально улетучился, уступив место облегчению и усталой нежности.

— Ну что, — начала я, садясь на краешек кровати. — Давайте разберёмся, что пошло не так.

Лис, не поднимая глаз, прошептал:

— Мы нашли мамин старый кулинарный сборник. Там были пряники с мёдом... Мы подумали, это будет нетрудно.

— А что именно оказалось «трудно»? — спросила я как можно мягче.

— Ну... — Тим неуверенно посмотрел на брата. — Рецепт говорил: «растопите мёд на медленном огне». А мы не знали, какой огонь медленный. Дрова долго не разгорались, а потом... вдруг сразу стало очень жарко.

— И мёд почернел, — кивнул Лис. — А потом и кастрюля... Мы пытались залить её водой из кувшина, но она только шипела и дымилась ещё сильнее.

Я закрыла глаза, мысленно благодаря всех богов, что они не обожглись и не устроили пожар. Эта картина была одновременно ужасной и до смешного знакомой. Сколько раз я сама в детстве, увлёкшись идеей, переоценивала свои силы?

— Видите ли, — сказала я, беря их за руки. — Огонь — он как живой. С ним нельзя торопиться и не стоит его бояться, но нужно быть очень осторожными. Вы хотели сделать приятное — это прекрасно. Но прежде, чем приручить дракона, нужно научиться разжигать костёр. Прежде чем что-то сделать, нужно спросить у того, кто уже это делал.

— То есть у тебя? — просиял Тим.

— Можно и у меня, — улыбнулась я. — Завтра, если вы дадите слово больше никогда так не делать без взрослых, мы испечём эти пряники вместе. Я покажу вам, что такое «медленный огонь», и как понять, что мёд готов.

— Обещаем! — хором выдохнули они, и в их глазах снова зажглись огоньки, теперь уже не панические, а восторженные.

Мы спустились вниз, и я велела им принести веник и совок, пока сама взялась за самую неприятную часть работы — чёрную, липкую, прогоревшую кастрюлю.

Когда кухня наконец приобрела более-менее человеческий вид, а запах гари сменился ароматом свежезаваренного ромашкового чая с мятой, мы сели в гостиной. Мальчишки, утомлённые переживаниями, быстро уснули, устроившись у меня под боком, как два тёплых, безмятежных комочка. Я сидела, укутавшись в плед, и смотрела на них, слушая их ровное дыхание.

Весь этот день был похож на эту пригоревшую кастрюлю — смесь восторга, страха, неразберихи и горьковатого привкуса ошибок. Но где-то под копотью и гарью оставался сладкий вкус мёда — память о его улыбке, о свете амулета у меня на груди, о тепле, которое он излучал.

Я дотронулась до кулона. Он был тёплым. И в этой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в печи и сонным сопением мальчишек, мне вдруг показалось, что я начинаю понимать, что такое тот самый «медленный огонь». Это тихая уверенность, что даже после самого ужасного дня и самой ужасной гари можно всё исправить, сесть пить чай и знать, что завтра будет новый шанс всё сделать правильно.

В коридоре послышались шаги. Уже за полночь родители вернулись со спящей Ари на руках. На кухне их ждал чай и весёлая история на ночь.