Любовь в пушистых лапках: Новогодняя история

Глава 20

Когда мы вышли из библиотеки, на город медленно опускались сумерки. В воздухе витал запах хвои и морозной свежести. Люди торопились по своим делам, чтобы всё успеть, а я шла с магом, взявшись за руки, и думала о том, сколько ещё продлится этот чудесный вечер.

Мысль преобразовать печать фамильяра во что-то своё показалась мне очень интересной там, в библиотеке, но теперь я подумала о том, что сейчас не хочу ничего менять. Мне нравилось проводить время с Вересом, и, если подумать, то вероятность магических совпадений началась ещё до нашей с ним встречи, когда Краш украл мои монеты. Теперь эти события виделись мне не случайностью, а тонкой нитью судьбы, которая незаметно вела меня к нему.

— Кстати, а где же наш пушистый помощник? — спросила я, заметив его отсутствие только к вечеру. Мне стало стыдно.

— Краш попросил немного уединения. Ему нужно восстановить силы после встречи с моим отцом. Хотя, возможно, он просто решил остаться один и перепрятать очередные свои сокровища, — усмехнулся маг.

Мне стало жаль зверька, хоть он и волшебный. Такая концентрация магической силы в небольшом помещении тяжело сказалась на всех нас, что уж говорить о маленьком пушистом защитнике.

— Знаешь, — Верес слегка сжал мои пальцы, — порой мне кажется, что Краш куда мудрее, чем хочет казаться. Он ведь не просто фамильяр — он связующее звено между нами, между мирами, между прошлым и будущим.

Я задумчиво кивнула, глядя на мерцающие в сумерках фонари. Их мягкий свет ложился на снег, превращая обычную улицу в сказочную аллею.

— Возможно, ты прав, и он действительно чувствует больше, чем хочет показать. Если решил уединиться — значит, нужно это уважать.

Мы свернули на тихую тропинку, где снег хрустел под ногами, словно рассыпанные звёзды. Вдалеке слышались приглушённые звуки городской жизни — смех, звон колокольчиков, перестук колёс, — но здесь, среди заснеженных деревьев, время словно замедлило ход.

— Я провожу тебя. Ты же не против? — спросил маг.

После его слов у меня в животе запорхали бабочки. Я начинала привыкать, что Верес всегда рядом и готов помочь в любую минуту.

Мы вернулись к лавке молочника и забрали свои покупки: свежие молоко и масло, что привезла с вечернего надоя его жена. Погода была морозная, поэтому беспокоиться за сохранность продуктов не пришлось, и мы тихонечко пошли в сторону моего дома. По пути он не отпускал мою руку, и каждый раз, когда наши плечи случайно соприкасались, по спине пробегали приятные мурашки.

Мы остановились у калитки. Свет горел только наверху, в комнате родителей. Я долго не решалась попрощаться, чтобы войти в дом, и мы просто стояли, глядя друг на друга.

Верес не торопил меня — он стоял рядом, и от этого простого присутствия на душе становилось тепло, будто я укуталась в мягкий плед в холодный вечер.

Ветер тихонько шевелил его тёмные волосы, а в глазах отражались мерцающие огоньки фонарей, словно там зажглись собственные звёзды.

Я глубоко вдохнула морозный воздух, пытаясь унять странное волнение, от которого сердце билось быстрее обычного. Это волнение было похоже на предвкушение новогоднего чуда.

— Спасибо, что проводил меня, — тихо произнесла я, наконец нарушив молчание.

Он улыбнулся — так, что у меня перехватило дыхание. Эта улыбка была тёплая и чуть застенчивая, будто он делился чем‑то очень личным.

Я опустила взгляд на наши руки — его пальцы всё ещё слегка касались моих. Это прикосновение было таким естественным, таким правильным, что не хотелось его прерывать.

— Знаешь, — я подняла глаза, — мне кажется, что с тобой даже самые обычные вечера превращаются в маленькие чудеса.

Верес мягко сжал мою ладонь.

— Это потому, что ты умеешь видеть волшебство там, где другие проходят мимо.

Мы снова замолчали, но теперь тишина была наполнена чем‑то большим — невысказанными словами, которые витали между нами, как снежинки в вечернем воздухе.

— Может, завтра… — начала я, запнулась и снова попыталась: — Может, завтра мы могли бы снова встретиться?

— С радостью, — тут же откликнулся Верес, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, от которого у меня замерло сердце. — Я приду, как только смогу.

Наконец, собравшись с духом, я осторожно высвободила руку и шагнула к калитке. Но прежде чем открыть её, обернулась.

Верес стоял на том же месте, глядя на меня с такой теплотой, что внутри разлилось что‑то светлое и трепетное, словно первый луч рассвета.

— До завтра, — прошептала я.

— До завтра, — ответил он, и в его голосе звучала та же нежность, что наполняла этот тихий зимний вечер. Верес приблизился ко мне и нежно коснулся губами лба.

Я слегка нервно выдохнула и открыла калитку и медленно пошла к дому, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка. За спиной тихо хрустел снег — Верес всё ещё не уходил, провожая меня взглядом. И даже когда я скрылась за дверью, это ощущение тепла и защищённости осталось со мной, словно невидимый оберег, сотканный из звёздного света и тихого обещания завтрашнего дня.