Любовь в пушистых лапках: Новогодняя история

Глава 24

Наблюдая за озорными искорками в камине, я положила голову на плечо сидевшему рядом магу. Крашу тоже надоело ютиться на полу, и он перебрался ко мне на колени, удобно устроившись в подоле платья, устроив там нечто вроде гнезда из складок ткани. Тишина стала слишком насыщенной, полной призраками прошлого, и Верес нарушил эту тишину.

— Знаешь, — сказал он, глядя в окно на яркое зимнее солнце, которое клонилось к закату, — здесь стало немного грустно от старых воспоминаний. Не хочешь прогуляться? Просто так. Без магии, без уроков. Просто…

Я с облегчением кивнула. Мысль выйти на свежий воздух, стряхнуть тяжесть печальных историй, была желанной. Краш, услышав слово «прогулка», мгновенно преобразился. Он завилял своим крошечным хвостиком и перебрался на плечо Вереса, издавая возбуждённое попискивание. Казалось, он был рад сменить роль хранителя семейных тайн на более привычную — шаловливого компаньона.

Мы пошли вдоль вечерних улочек, собирая взгляды прохожих. В нашем маленьком городке новости разлетались в мгновение ока, а слухи и того быстрее. Я слышала, как люди шепчутся за спиной, и казалось, весь мир гадает — кто мы друг другу?

Первую остановку мы сделали рядом с палаткой уличной еды. Воздух был густым от ароматов жареных каштанов, шоколадных сладостей и свежего хлеба.

Там нас облепили синички и голуби, и я стала похожа на лесную принцессу. Верес купил бумажный кулёк с зерном, и мы, смеясь, принялись кормить наглых и проворных городских пташек. Краш, сидя на моём плече, с нескрываемым презрением наблюдал за птицами, временами ворча и надувая щёки, когда какая-нибудь из них приближалась слишком смело.

— Смотри, не стань его следующей добычей, — пошутил Верес, указывая на особенно упитанного голубя, с жадностью клевавшего зерно у наших ног.

Затем мы подошли к лавке с горячими напитками, и маг решил взять медовый с пряностями и травами. Верес принёс две глиняные кружки и протянул одну мне. Напиток был обжигающим, с пряным ароматом корицы и гвоздики. Мы стояли, прижавшись спинами к гладкому камню городского колодца, и молча пили, наблюдая за суетливым потоком людей.

Пока мы стояли, мой взгляд упал на небольшую лавку резчика по дереву. Среди причудливых фигурок и посохов почему-то висели пары простых, но удивительно красивых варежек из мягкой овечьей шерсти, с вышитыми на них снежинками. Я на секунду задержала на них взгляд, восхищаясь работой.

Верес заметил это. Ни слова не говоря, он подошёл к лавке, быстро расплатился и вернулся с парой варежек нежного кремового оттенка.

— Держи, — просто сказал он, вкладывая их мне в руки. — Чтобы пальцы не мёрзли.

— Ещё пара импульсивных покупок, и все точно будут уверены, что ты так балуешь свою будущую жену, — смущённо сказала я, разглядывая мягкие рукавицы.

Это был не магический артефакт и не сверкающий амулет. Это были просто варежки. Тёплые, мягкие и невероятно душевные. Я натянула их на руки, чувствуя, как по ладоням разливается приятное тепло, и улыбнулась ему, словно он подарил мне целое сокровище.

Именно в этот момент я столкнулась взглядом с одной богато одетой дамой. Группа вельмож, проходя мимо, бросила на нас осуждающие взгляды и зашепталась, прикрываясь веерами. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки, а сердце сжалось от непонятного укола стыда. Но Верес, казалось, не заметил этого. Он лишь подал мне руку, и его спокойствие было лучшим щитом.

После этого, Краш куда-то исчез, оставив после себя лишь пару шерстинок на плече у мага.

Пройдя немного вперёд, мы встретили старого пекаря, в лавке которого я часто покупала хлеб. Его лицо расплылось в доброй улыбке.

— А, молодой лорд! И… Руна. Как родители? — кивнул он мне. — Рад видеть вас вместе. Прекрасный денёк для прогулки, не правда ли? Угощайтесь, — он протянул нам две ещё тёплые булочки с маком.

Эта простая доброта согрела душу куда сильнее медового напитка. Она показала, что мир не делится только на тех, кто осуждает, и тех, кто восхищается. В нём есть место и простому, искреннему человеческому участию.

Я немного расслабилась. Какая разница, что говорят остальные? Только нам решать, что будет между нами.

Опустив глаза вниз, я заметила блестящие золотистые бусы. Решив, что кто-то их обронил и хорошо бы вернуть пропажу владельцу, я стала поднимать их, пока на другом конце не обнаружила пушистого зверька, слившегося со снегом. Я догадалась, что это не просто добыча, а акт солидарности со мной. Поблагодарив фамильяра, я всё же уговорила его вернуть бусы.

Дальше мы увидели одинокую скамейку в заснеженном парке. Мы сели, и Краш, наконец утомившись, устроился у нас на коленях, свернувшись белым клубочком.

— Когда я был маленьким, — начал Верес, глядя на убегающую вдаль аллею, — я больше всего на свете боялся темноты. Не монстров в ней, а именно пустоты и тишины. Но мама говорила, что тьма — это просто холст для звёзд, и после этого, в темноте я представлял самую яркую. Она освещала моё тёмное «небо», и больше мне не было страшно.

— А ты? О чём ты мечтала в детстве, Руна? Чего боялась?

Вопрос застал меня врасплох. Я откинулась на спинку скамейки, глядя на узоры, которые мороз вырисовал на ветвях старого клёна.

— Я мечтала о путешествиях, — призналась я. — Не только о дальних странах, нет. Порой, я мечтала просто сесть в дилижанс и ехать, куда глаза глядят, чтобы за каждым поворотом меня ждало что-то новое. Какое-то неизвестное открытие. А боялась… я боялась, что всё всегда будет одинаковым. Что каждый мой день будет точной копией предыдущего. Что я вырасту, выйду замуж за какого-нибудь добропорядочного лавочника, как мама, и проживу всю жизнь в четырёх стенах, так и не увидев, что там, за горизонтом. Не подумай, я люблю родителей и считаю, что они лучшие на свете, но прежде чем быт возьмёт своё, я хотела бы увидеть мир.

Я замолчала, с удивлением осознав, как много я ему рассказала. Эти мысли я не доверяла никому, даже Лее.