Любовь в пушистых лапках: Новогодняя история

Глава 25

Домой я вернулась, когда на небе уже зажглись звезды. Тёмное покрывало нежно укутывало ночную синь, а мы стояли у калитки и никак не могли разомкнуть объятий. Это было впервые, когда я почувствовала, что магический “поводок” ослаб. Наш пакт был преобразован в доверие.

— Не хочу уходить, — выдохнул Верес, обжигая дыханием кожу около уха.

Моя рука задержалась на его плече, а когда наши взгляды встретились, он притянул моё лицо для поцелуя.

Несколько долгих секунд мы не могли оторваться друг от друга. Призрачная нить между нами не оборвалась, но теперь она была соткана не из магии, а из чувств, прикосновений и созидания.

Пора было уходить, и Краш, вынырнув из-за воротника, попытался сделать грозный вид. Видимо, это означало, что нам должно быть стыдно.

На следующее утро я проснулась от непривычной внутренней тишины. В груди было спокойное, ровное тепло, словно я проглотила маленькое солнышко. Я лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к себе. Мысли кружили, перебивая сами себя, не давая сосредоточиться на чём-то одном.

После завтрака я отправилась в город, но на этот раз одна. Я шла по тем же улицам, что и вчера, но всё было иным. Город будто подмигивал мне знакомыми вывесками, а прохожие улыбались просто так, а не потому, что я была «спутницей молодого лорда». Я зашла в лавку резчика, где Верес купил мне варежки. Хозяйка узнала меня и тепло улыбнулась.

— Нравится подарок? — спросила она.

— Очень, — ответила я, сжимая в кармане тёплую шерсть. — Он самый лучший.

Я не была уверена, говорю я о Вересе или всё же о подарке. Все подарки, которые купила я, сейчас покоились на дне моего сундука, но мне не хотелось отправлять туда же платье или варежки.

Я вернулась в парк, к той самой скамейке. Она была пуста. Я села, закрыла глаза и попыталась воссоздать вчерашние ощущения. Тепло его плеча рядом, звук его голоса, рассказывающего о звёздах, вес Краша на коленях. Я провела пальцами по дереву скамейки, вспоминая его слова: «Магия — это умение слышать мир», и прислушалась. К скрипу снега под ногами прохожего, к смеху детей на горке, к далёкому звону колоколов. И мир зазвучал для меня одной — не громче, не тише, а именно так, как должен был звучать. В этом не было магии Вереса, в этом была моя собственная жизнь, которую я наконец-то почувствовала.

Решив прогуляться, я наведалась в старую антикварную лавку, куда раньше боялась заходить — казалось, такое место не для простой девушки. Старик-хозяин с лупой в руке что-то разбирал на прилавке.

— Ищите что-то особенное, мисс? — спросил он, не поднимая глаз.

— Просто смотрю, — ответила я, заметив деревянный ларец и проводя по нему пальцами.

Вдруг мои пальцы ощутили знакомое тепло. Я отдёрнула руку и увидела под крышкой ларца небольшую шкатулку с вырезанными на крышке снежинками — точь-в-точь как на моем кулоне. Когда я прикоснулась к ней снова, по руке разлилась та же волшебная теплота, что исходила от амулета Вереса.

— Интересная вещица, — заметил старик. — Говорят, она раньше принадлежала какой-то графине, что была отсюда родом. Ларец сам находит, кому принадлежать. Вижу, ты ему приглянулась.

Я купила шкатулку, не задумываясь о цене. Пока я держала её в руках, у меня было странное ощущение, что она должна была попасть именно ко мне. Вернувшись в свою комнату, я поставила шкатулку на стол. Вечерний луч солнца упал на резные снежинки, и вдруг я заметила нечто странное. Внутри, под бархатной подкладкой, прощупывалась скрытая полость. Сердце забилось чаще, когда я осторожно подцепила ткань ногтём. Под ней лежал маленький ключик на тонкой цепочке, дневник, обтянутый странной тонкой тканью, похожей на листья растений, и сложенный в несколько раз листок пергамента.

Развернув его, я увидела изящный женский почерк. Этот почерк я уже видела:

«Если ты читаешь это, значит, нити судьбы сплелись правильно. Эта шкатулка когда-то принадлежала женщине из рода Лейтгардов, а теперь нашла себе новую хранительницу. В ней — начало пути. Ищи дневник с зелёной обложкой: там хранятся забытые истории. Там ты найдёшь ответы на вопросы, которые ещё не успела задать. Следуй за знаками, что оставила я в этом дневнике. Они приведут тебя к истине, что скрыта во тьме. Да хранит тебя свет лунных цветов. И.»

Кровь стучала в висках. «И.» — Илана. Она знала, что когда-нибудь я появлюсь?

Мне повезло, что дневник хранился здесь же. Возможно, мне удастся найти ответы на множащиеся вопросы.

Сердце бешено колотилось, когда я открыла первую страницу, но вместо каких-то объяснений я увидела странные заметки:

«Лунные гвоздики требуют полива при полной луне. Их серебряные лепестки чувствительны к лжи.»

«Чёрные орхидеи с Южного болота цветут только в високосный год. Их корни указывают путь к тому, что сокрыто.»

«Говорят, алая роза Аштона может оживить мёртвое сердце. Но её шипы хранят печать молчания.»

Я перечитывала строки снова и снова. Лунные гвоздики? Чёрные орхидеи? Таких цветов не существовало.

Среди страниц я нашла засушенный цветок необычной формы. На его лепестках были серебристые прожилки. На обороте — едва заметная надпись: «Первый ключ — там, где тень льва встречается с крылом орла в полдень.»

В этот момент я поняла, что одной мне не справится, но втягивать в это Вереса мне не хотелось. Вновь бередить рану, которая и так практически никогда не затягивается — ну уж нет! Я расскажу о своей находке, когда мне станет что-то хоть немного известно.

Стоило срочно придумать, к кому можно обратиться за помощью, а завтра утром я собиралась наведаться в городское книгохранилище. Возможно, там есть ответы. Что за волшебные цветы таятся на этих пожелтевших страницах.