Любовь в Санта-Монике

Утро добрым не бывает

Два месяца — это достаточно времени, чтобы зализать раны, оправиться от унизительного поражения и снова надеть маску нормальности. Именно это и произошло. Наби с головой ушла в поиски работы, рассылая резюме во все мало-мальски серьёзные юридические конторы Лос-Анджелеса. Чонжи, отодвинув в сторону тяжёлые мысли об Итане, устроилась официанткой в одно из кафе на пирсе — для практики языка и чтобы не сидеть без дела. Их жизнь вошла в новое, более спокойное и предсказуемое русло. Слишком спокойное. Слишком предсказуемое.

Именно эта предсказуемость и заставила Чонжи в пятницу вечером вытащить Наби из-за стола с документами.

— Хватит! — объявила она, выхватывая у подруги планшет. — Два месяца траура по какому-то гончару и зубрёжки законов — это перебор! Мы молоды, красивы и в Калифорнии, чёрт возьми! Мы идём в клуб!

Наби, которая уже привыкла к своему новому, аскетичному режиму, попыталась было возразить, но Чонжи была неумолима. — Нет! Никаких «но»! Ты либо идешь со мной добровольно, либо я тебя загипнотизирую и потащу силой. Выбирай!

В итоге через час они уже стояли перед зеркалом в их квартире. Чонжи в своём самом откровенном черном платье и каблуках, которые могли служить холодным оружием. Наби — в более сдержанных, но всё же не походных джинсах и шёлковой блузке, которую Чонжи буквально силой заставила её надеть вместо привычной футболки.

— Мы просто послушаем музыку, выпьем по коктейлю и уйдём, — уговаривала саму себя Наби, пока они ехали на такси в модный клуб в Западном Голливуде.

— Конечно, конечно, — ухмылялась Чонжи. — Именно так всё и будет.

Клуб оказался громким, тёмным и набитым до отказа людьми. Музыка била так, что дрожали внутренности. Наби сразу же почувствовала себя не в своей тарелке, но Чонжи, как рыба в воде, уже тащила её к бару.

Первый коктейль помог Наби расслабиться. Второй — почувствовать ритм музыки. К третьему она уже смутно припоминала, что такое танцевать, и даже делала это довольно неплохо, если судить по количеству заинтересованных взглядов, брошенных в их сторону.

Именно тогда к ним и подошли они. Двое. Высокие, улыбчивые, явно уверенные в себе. Один — брюнет с озорными карими глазами и щетиной, представился Марком. Второй — блондин с голубыми глазами и татуировкой на шее, его звали Джейк.

— Вы здесь явно новенькие, — прокричал Марк прямо в ухо Наби, чтобы перекрыть грохот басов. — По вам видно, что вы не постоянные посетители таких заведений.

— А что, так заметно? — крикнула в ответ Наби, уже достаточно напившись, чтобы не стесняться.

— Вы обе выглядите так, будто вас принесли с другой планеты, и она была куда лучше этого места, — улыбнулся Джейк, обращаясь к Чонжи.

Чонжи рассмеялась, и её смех потонул в музыке. Лёгкий флирт, ничего такого. Они танцевали вчетвером. Потом заказали ещё выпивки. Потом Наби перестала считать. Мир превратился в калейдоскоп из вспышек света, грохота музыки, смеха и глупых шуток. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так беззаботно и… глупо. Приятно глупо.

В какой-то момент Марк предложил сменить обстановку. Где-то там, на каком-то этаже отеля, была «более спокойная тусовка». Наби, у которой голова уже шла кругом, кивнула. Чонжи, сияющая и пьяная, была только за.

Дальше — провал. Смутные воспоминания. Лифт. Смех. Номер в отеле. Очень дорогой, судя по виду. Ещё бутылка чего-то. Глупая игра в «Правду или действие». Наби, кажется, рассказывала что-то про свою первую любовь в юридической академии. Чонжи пыталась станцевать танец на шесте, используя карниз для штор, но её вовремя остановили.

Потом свет погас.

-

Утро пришло к Наби не с рассветом, а с ударом отбойного молотка прямо в висок. Она открыла один глаз и тут же зажмурилась от боли. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, резал как нож. Во рту было сухо и противно, пахло перегаром и каким-то незнакомым одеколоном.

Она лежала на огромной кровати. Очень большой. И не одной.

Первое, что она увидела, — это спящую Чонжи на другом краю ложа, закутанную в одеяло, как кокон. Второе — это голую мужскую спину с татуировкой в виде крыльев, лежащую рядом с ней. Третье — ещё одну мужскую ногу, торчащую из-под смятого одеяла на полу.

Мысль работала медленно, как старый компьютер. Факт: я в незнакомой комнате. Факт: у меня дичайшее похмелье. Факт: рядом спят незнакомые мужчины. Вывод: о боже, что я натворила?

Она осторожно приподнялась, стараясь не издавать ни звука. Голова закружилась. Она огляделась. Комната была номером в отеле. Роскошным. На тумбочке валялись ключи от какой-то дорогой машины, пустые бутылки из-под шампанского и… её собственная блузка.

В этот момент зашевелился тот, что с татуировкой. Джейк. Он перевернулся, открыл глаза и уставился на неё сонным, но довольным взглядом. — Утро, красотка, — хрипло произнес он. — Как самочувствие?

Наби могла только беззвучно открыть рот, как рыба на берегу.

Её движение разбудило Чонжи. Та потянулась, сладко зевнула и открыла глаза. Её взгляд скользнул по Наби, по Джейку, по второму парню (Марку), который как раз поднимался с пола, потирая поясницу. — Вау, — произнесла Чонжи с улыбкой. — А ночка была что надо.

Наби хотела провалиться сквозь землю. —Что мы натворили? — прошептала она.

— Мы жили полной жизнью, дорогая! — провозгласил Марк, вставая и потягиваясь. Он был совершенно голый, и Наби зажмурилась ещё раз. — Вы девушки — огонь! Особенно ты, — он подмигнул Наби, — с твоей историей про конституционные поправки. Это было горячо.

Наби вспомнила обрывки. Она действительно что-то рассказывала о праве. Пьяная. Незнакомцам. В постели.

— Мне нужно умереть, — простонала она.

— Перед тем как умереть, давай позавтракаем, — предложил Джейк добродушно. — Я знаю тут офигенное кафе на первом этаже. Лечит любую хандру.

Мысль о еде вызвала у Наби приступ тошноты. Но мысль о том, чтобы поскорее одеться и сбежать, была ещё сильнее. Они кое-как привели себя в порядок, найдя свою разбросанную по всей комнате одежду. Наби чувствовала себя абсолютно разбитой и морально, и физически. Чонжи, напротив, казалась вполне бодрой и даже продолжала флиртовать с Джейком, пока тот вызывал лифт.