Любовь в Санта-Монике

Волны

Солнечный луч, пробивавшийся через жалюзи, упал прямо на лицо Чонжи. Она застонала и натянула одеяло на голову, пытаясь продлить сладкое небытие. Но воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули, как прилив — не резко и болезненно, а постепенно, смывая остатки сна.

Она лежала и слушала, как Наби возится на кухне. Звук кофемолки, звон кружки, ровные шаги — это был саундтрек их новой, осторожной жизни. После той ночи в отеле и последующих неловких встреч они словно заключили молчаливое перемирие. Не с Итаном и Лео, а друг с другом. Перестали притворяться, что всё в порядке, и просто жили, зализывая раны.

Чонжи вылезла из-под одеяла и побрела на кухню. Наби, уже одетая в свой строгий костюм, помешивала овсянку. На ней были те самые серёжки-сердечки.

— Утро, — хрипло произнесла Чонжи, плюхаясь на стул.

— Утро, — Наби поставила перед ней чашку с кофе. — Как ты?

Вопрос был простым, но в нём не было привычной дежурности. В нём был настоящий интерес.

— Жива, — вздохнула Чонжи, обхватывая тёплую кружку ладонями. — Приснилось, что я работаю в кафе, а Итан заказывает десять латте и проливает каждый на себя специально.

Наби усмехнулась.

— Мне снится, что я нахожу юридические лазейки в дизайне Лео, а он в ответ лепит из глины моё чучело и разбивает его молотком.

Они переглянулись, и в их глазах мелькнуло одно и то же понимание. Они были в одной лодке. Всё так же.

— Знаешь, что я поняла? — Чонжи отхлебнула кофе. — Мы всё это время пытались либо убежать от них, либо победить их. А может, надо было просто… перестать обращать внимание?

— Легко сказать, — Наби села напротив, её взгляд был серьёзным. — Но он мой коллега. Я вижу его каждый день. Игнорировать — это всё равно что признать, что он всё ещё может на меня влиять.

— А Итан… — Чонжи посмотрела в окно, где беззаботно кричали чайки. — Он стал для меня символом всего, чего я боюсь. Серьёзности, обязательств. Но когда я перестала ждать от него извинений или взгляда и просто занялась своей жизнью… стало легче.

Она сказала это, и сама поняла, что это правда. Последние недели она не просто работала официанткой. Она тайком писала. Статьи, эссе, заметки о жизни в Санта-Монике. Она отправляла их в небольшой местный онлайн-журнал под псевдонимом. И вчера ей пришёл ответ. Им понравился её материал о скрытых от туристов местах на пирсе. Они просили ещё.

— У меня есть новость, — сказала Чонжи, и её лицо озарила первая за долгое время настоящая улыбка. — Мой текст приняли. В «Santa Monica Scroll». Это маленький, но настоящий журнал.

Наби смотрела на неё, и её строгое лицо смягчилось. В уголках губ заплясали знакомые ямочки.

—Чонжи… это прекрасно. Поздравляю

— Это пока ничего не значит, — поспешно добавила Чонжи, но глаза её сияли. — Просто пробный шар.

— Это значит всё, — поправила её Наби. — Это значит, что ты не сдалась. И что твой талант никуда не делся.

В этот момент их перемирие с миром было нарушено. В квартиру позвонили. Коротко, настойчиво.

Наби нахмурилась.

— Ты ждёшь кого-то?

— Нет.

Чонжи подошла к домофону. — «Кто?» — спросила она. В ответ раздался сбивчивый, но знакомый голос.

— Чонжи? Это… Итан. Можно тебя на минутку?

Сердце Чонжи провалилось куда-то в пятки. Она обернулась и посмотрела на Наби с широко раскрытыми глазами. Та в ответ подняла брови, словно говоря: «Твоё решение».

Чонжи глубоко вздохнула. Она не была готова. Но она и не хотела прятаться. Она нажала кнопку.

Через минуту в дверях стоял Итан. Он был без Бадди. В руках он сжимал свернутый в трубку журнал. Он выглядел… растерянным.

— Привет, — сказал он, его взгляд скользнул по Наби, которая демонстративно углубилась в изучение своего планшета, а затем вернулся к Чонжи.

— Привет, — ответила она, скрестив руки на груди. Защитный жест.

— Я… я не хотел тебя беспокоить. Но я должен был кое-что тебе показать. — Он протянул ей журнал. Это был тот самый «Santa Monica Scroll». — Это твоя статья? «Забытые уголки пирса: где найти настоящую Санта-Монику»? Автор Чж. Пак?

Чонжи онемела. Она кивнула, не в силах вымолвить слова.

— Я прочитал её вчера, — Итан говорил быстро, взволнованно. — Я понял, что это ты. По стилю. По тому, как ты описываешь звук волн, старые лодки… Я был там. Именно так, как ты написала.

Он замолчал, перевёл дух.

—Я просто хотел сказать… что это гениально. И… я был неправ. Я давил на тебя. Я требовал того, к чему ты не была готова. Я не понимал, что ты борешься со своими демонами. И вместо того, чтобы поддержать, я стал ещё одним источником стресса. Прости меня.

Чонжи стояла, не двигаясь, сжимая в руках журнал. Она ждала гнева, упрёков, холодности. Всё что угодно, но не этого. Не искреннего, уязвимого признания.

— Спасибо, — наконец выдохнула она. — За статью. И… за извинения.

— Мне нужно было это сказать, — он посмотрел на неё, и в его голубых глазах не было прежней уверенности. Была надежда. Слабая, робкая. — Я не прошу ничего

Он кивнул ей, потом Наби, развернулся и ушёл.

Дверь закрылась. В квартире повисла тишина. Чонжи медленно опустилась на стул, всё ещё сжимая журнал.

— Вау, — произнесла Наби, нарушая молчание. — Вот этого я не ожидала.

— Я тоже, — прошептала Чонжи. Она смотрела на свою фамилию в журнале. На псевдоним, который был лишь тонкой ширмой. Её слова были напечатаны. Их прочитали. Их оценил тот, чьё мнение для неё что-то значило. Но теперь это значило не потому, что это был Итан, а потому, что это была её работа. Её заслуга.

Внезапно её взгляд упал на Наби. На её непроницаемое лицо, за которым скрывалась буря эмоций.

— А что с Лео? — осторожно спросила Чонжи. — После той ночи в офисе… что-то изменилось?

Наби отвела взгляд.

—Мы работаем. Без войн. Но и без… всего остального. Иногда он задерживает дверь лифта. Иногда я передаю ему отчёты без его просьбы. Это… профессиональное перемирие.