Любовь в уплату долга

7

В спальне я застала вполне ожидаемую картину – Аленка недовольно хныкала, а Нина с каким-то уже обреченным выражением лица махала перед ней игрушкой. Отметила это с невнятным внутренним удовлетворением. Я знала, что няня не справится. А вот она, кажется, не была готова к такому развитию событий.

Поблагодарила Михаила у дверей и дальше сама. По стеночке, под встревоженным взглядом Нины. Ничего, мне уже лучше. Взяла дочку на руки и села на диван. Принялась сразу приговаривать что-то ласковое, успокаивающее. И для Алены, и для себя.

Спустя минут десять моя малышка уже дремала, обняв меня ручками. Я тоже немного пришла в себя – выдохнула, отодвинула эмоции в сторону. Ну что я могу сделать? Ничего. Только слушаться Яна и сидеть тихо. Так мы, по крайней мере, под защитой, с едой и крышей над головой. Почему-то вероятность остаться один на один со всеми проблемами стала пугать еще больше, чем сразу после смерти Вити. Возможно, потому что я видела его расписки. И больше нет повода сомневаться в правдивости Яна Мстиславовича. И в реальности долгов.

- Я пойду, - прошептала Нина и поднялась с пола.

-Да, - кивнула ей, аккуратно поднимаясь с дивана.

Сейчас уложу Аленку, схожу в душ и тоже лягу. Смысл не спать, не есть? Мне силы нужны, чтобы дочкой заниматься.

Обложила Алену подушками, дверь в ванную на всякий случай закрывать не стала. Мало ли – проснется, завертится. Она уже большая, подушки не удержат, если захочет выбраться.

Перед зеркалом я замерла ненадолго. Все-таки выгляжу отвратительно. А, значит, Ян все это несерьезно, просто чтобы запугать. Вряд ли у него есть проблемы с женским вниманием.

Залезла в горячий душ, с наслаждением подставила лицо под струи. Обожаю вечерние часы, когда я предоставлена сама себе. Обычно Аленка спит перед ужином, а я занимаюсь собой. Представляю, как встречу Витю с работы, как мы вместе будем возиться с дочкой, как потом останемся наедине… Слезы начали душить почти сразу, как вспомнила мужа. Вцепилась пальцами в плитку душевой, до боли вонзила ногти между квадратиками дорогущего природного камня – чтобы не чувствовать, как ноет сердце. Как рвется что-то внутри от понимания, что никогда больше Витя не придет. Не обнимет, не поцелует. И все наши планы – на отпуск, годовщину, второго ребенка – больше не имеют значения. Теперь только я одна против огромного, враждебного мира. И Алена, единственное, что осталось важного в моей жизни. Моя ответственность, моя любовь.

Налакавшись вдоволь, выключила воду. Вяло и апатично вытерлась, надела белоснежный махровый халат. Нашла расческу среди вороха вещей на столешнице рядом с раковиной, расчесалась, наблюдая за движениями усталой молодой женщины с красными от рыданий глазами. Завтра будет легче. Так каждый вечер – кажется, дальше жить невозможно. Но утром Аленка открывает глазки, и мой мир наполняется теплотой и заботами. А горе и проблемы уходят на второй план. До следующего вечера, когда я снова останусь наедине с эмоциями и переживаниями.

Вышла в спальню и, перед тем как выключить свет в ванной, замерла. Что-то было не так – я не сразу увидела, просто почувствовала. А когда глаза привыкли к полумраку, поняла, что не одна не сплю до сих пор. В кресле около балкона сидел Ян Мстиславович. Точнее, даже не сидел, а полулежал, прикрыв глаза. Тоже в халате, влажные волосы блестят в свете ночника. Зачем он пришел? Мы же вроде все выяснили. Или он принял запоздалое решение?

Стало сильно не по себе. Если сейчас скажет пойти с ним или прямо здесь в соседней комнате? Что я смогу возразить? Как буду защищать себя, если Аленка спит совсем рядом? Да и вообще, я после душа крутилась перед зеркалом с открытой дверью. То есть он вполне мог подглядывать, а потом претвориться спящим?

От осознания, что только что была совершенно голой перед почти незнакомым мужчиной, бросило в жар. Да что он себе позволяет?! Я же сказала, что не готова! И он согласился подождать. Пусть и пару дней. А теперь что? Передумал? Или опять пугать пришел?

Я буквально кипела, стоя на пороге ванной и сверля взглядом расслабленного мужчину. Потом как-то внезапно переключилась на его халат – распахнут на груди сильно. Если он тоже после душа, то, вероятно, как и на мне, на нем больше ничего из одежды нет… Краснота смущения жгуче поползла по щекам. Да что со мной?! Почему я как юная, неопытная девушка перед ним? И что самое ужасное, Ян это прекрасно чувствует. Еще и поддразнивает.

Вдохнула поглубже, перевязала пояс потуже. Делать что-то надо – не может же он и дальше спать в кресле. Это и неудобно, и сделать вид, что не заметила, не удастся. Тихонько, буквально на цыпочках подошла к мужчине. Хотела позвать, но язык буквально прилип к небу – зачем мне будить его? Чтобы что? Очередные проблемы себе создать? Выслушать очередные угрозы и пошлости?

Взгляд невольно скользнул по губам Яна Мстиславовича. И ниже, по мощной шее и дальше на обнаженную грудь. Пусть света почти нет, но тату, выглядывающее из-под ткани, я увидела. Не сам рисунок, а просто факт. Не знаю, что там изображено, но размер большой. Интересно, сейчас татуировки все еще говорят о принадлежности к криминальному миру? Или это давно пережиток прошлого? Но почему-то кажется, что Ян набил не просто из любви к искусству или желая украсить себя. Не подросток все же.

- Ян Мстиславович, - все же набралась храбрости и шепотом позвала его. – Вы комнатой ошиблись.

Продолжила говорить первое, что в голову пришло. Ну надо же как-то его внимание привлечь.