Любовь в зимнюю стужу

♦ ГЛАВА 2 ♦

Для меня прошедшая ночь казалась нескончаемой. Уже начинало светать, когда я со спокойной душой отправилась домой. Сосед дышал ровно и выглядел умиротворённым. Дом прогрелся. Но вопреки своей усталости, мне не хотелось уходить. Хотелось снова заглянуть в медовые глаза, прочитать в них, что мужчина не представляет угрозы, а ещё – узнать, зачем он здесь. Пугало лишь, что сосед может неправильно понять меня, когда застанет в своём доме. Пришлось унимать свои хотелки и топать под родную крышу. Ещё успеется узнать, ради чего он приехал в такую глушь.

Зайдя в дом, я тихонько прикрыла за собой дверь. Мышкой проскользнув в свою комнату, хотела забраться под любимое одеяло и уснуть. Но пришлось это самое одеяло искать: своё‑то я отдала соседу. В итоге только через полчаса раскопок я наконец‑то оказалась в кровати.

Казалось, я только закрыла глаза – и тут же услышала стук, почувствовав вибрацию своей кровати.

— Нуча, айда скорей, пока оладушки горяченькие! — послышался крик бабушки с первого этажа.

Пришлось соскребать себя с кровати и топать вниз. Бабушка не отстанет, пока я не спущусь, так и будет шваброй в потолок стучать. А подниматься на второй этаж ни дедушка, ни бабушка не могут – жалуются на коленки. Хотя я догадываюсь, что это ложь. Старики просто хотят дать внучке больше личного пространства. А сами не хуже меня скачут через сугробы к соседям на чай.

Я пришлёпала босыми ногами на кухню, кутаясь в махровый халат. Божественный аромат бабушкиной стряпни вызывал дикий аппетит. Я тут же схватила горяченький оладушек, чтобы утолить голод.

— Опять с голыми пятками, — проворчала бабушка, ловко справляясь с двумя сковородами.

— Ба, не ворчи, тепло же. Да и я быстренько – у себя чай попью, — с набитым ртом ответила я и потянулась за чайником. Наполнив свой любимый бокал чаем с мятой и сложив на отдельную тарелку оладушек, чмокнула бабушку в морщинистую щёку. — Спасибо, моя золотая.

Бабушка фыркнула и, схватив полотенце, вытерла щёку. На что я только рассмеялась. Не любила старушка всяких поцелуйчиков, а вот внучка ей досталась любвеобильной и нежной.

— А ты чего такая замученная? Опять полночи за своим компьютером просидела? — снова проворчала бабушка, отбрасывая полотенце и выкладывая дымящиеся оладьи на тарелку.

Естественно, правду о прошедшей ночи я рассказывать не собиралась. И, промолчав, спешно пошлёпала обратно.

— Доброе утро, дедуль, — проходя мимо зала, где на всю громкость шли новости, поздоровалась с дедушкой, сидящим на диване.

— Какое ж оно доброе, когда цены опять на всё подскочили? — пробухтел дед с дивана. Он сидел нахмуренный, одной рукой выкручивая усы, а другой сжимая пульт от старенького телевизора.

Я умилённо улыбнулась и потопала дальше. Каждое утро дедушка смотрит новости и каждый раз ворчит. Сейчас в деревне, помимо чистки дорожек от снега, это самое популярное занятие.

Поднявшись на второй этаж, оставила чашку с чаем и тарелочку на столике у широкого окна справа. Помимо полукруглого окна, в комнате стояли три шкафа, а на дальней стене были прибиты полки, где хранились вещи бабушки.

На этом этаже в моём распоряжении были целые хоромы. Эту комнату я называла гостиной, потому что с друзьями мы часто размещались на полу, на мягком ковре, и смотрели вечерами фильмы на ноутбуке, попивая горячий чай, а иногда и что покрепче.

Второй комнатой была спальня, а вот третье помещение было самым любимым: там находилась гардеробная с вешалками и полками для одежды и всяких женских штучек.

Я достала из шкафа новый плед и устроилась на широком подоконнике, где лежал собственноручно сшитый матрасик. Как же я любила так встречать утро! Смотреть, как восходит солнышко, и в свете его лучей кружатся снежинки, падая на белые сугробы. В руках – кружка горячего чая, на коленях – тёплый плед, а за окном – холод. Ммм, разве не это счастье?

Я мечтательно улыбнулась и посмотрела вдаль, за деревню, где поднималось солнышко. Наша улица была крайней: напротив жил дедушка Вася, а справа величественно завершал улицу дом Одинцовых, где поселился новый сосед. Наши дворы граничили общим забором, и из моих окон хорошо был виден весь дом и всё, что находилось за ним. А там раскинулся густой лес. Он был весь в инее, и лучи солнышка весело играли на вершинах деревьев.

Я наслаждалась этой игрой, но взгляд уловил яркое красное пятно, мелькнувшее на периферии зрения. Метнула взгляд следом за пятном и замерла с недонесённой до рта кружкой чая. Выдох облегчения сорвался с губ: в соседском дворе ходил мужчина в знакомой красной кофте.

Наконец‑то очухался!

Я прильнула к окну, отставив чашку чая на стол, и прижалась тёплыми руками к холодному стеклу. Хотелось разглядеть мужчину получше. Я сомневалась, что сосед может меня заметить: он чистил снег и не смотрел по сторонам. Мощными рывками он откидывал насыпавшийся за ночь снег с дорожки. Эти сильные, чёткие движения восхищали, заставляя размышлять, откуда в нём столько силищи? Может, он какой‑нибудь спортсмен или занимался борьбой? А если мои опасения верны и мужчина связан с криминалом? Наёмник, преступник, защищал каких‑нибудь мафиози. А может, он полицейский и был под прикрытием? И, выполнив свою миссию, залёг на дно, прячась в этой глухой деревне?

В общем, фантазия моя разыгралась не на шутку, подкидывая картинки из новостей и прочитанных от скуки криминальных романов.

Расчистив всю дорожку и снегоход, мужчина остановился. Он поставил лопату и облокотился на неё, сложив руки на черенок, а на них устроил подбородок. Ко мне он стоял боком и никак не мог заметить: ведь я наверху, а он внизу. Но вот он поднимает голову — и взгляды наши встречаются. А ведь я так и сижу, прилипнув к стеклу и пуская слюни на незнакомца. Срываться и прятаться уже не было смысла: меня спалили.

Мужчина свёл хмурые брови, так и не отрывая медового взгляда. А мне хотелось утонуть в этих отблесках неповторимых глаз.

Жадно сделав вдох, я отлипла от окна и взяла кружку в руки, грея ладони о горячие стенки. Сделала глоток, успокаивая бешено бьющееся сердце, что колотилось о грудную клетку. Всё это я делала, не отводя взгляда. Мужчина тоже не отворачивался: мы словно играли в игру — кто кого переглядит. Мне даже показалось, что эти медовые глаза находятся сразу напротив меня, а не этажом ниже и на расстоянии двух дворов. Такой притягательный взгляд, словно и правда мёд затягивает в свою пучину и не хочет отпускать. Казалось, увязнешь в нём — и всё, больше не в силах будешь выбраться.