Любовь в зимнюю стужу

♦ ГЛАВА 3 ♦

Ну вот и как тут не догадаться, с кем мне пришлось столкнуться? Никто из деревни, кроме нас, не потащится в лес. Остаётся только один.

Медленно обернувшись, взглядом уткнулась в красную вязку свитера, выглядывающую из выреза чёрной куртки. Подняла голову.

— Здрасти, — выдохнула, снова увязнув в медовом взгляде.

При свете солнца и так близко он был ещё притягательнее. Я видела ободок радужки с тёмными вкраплениями, как расширились зрачки мужчины. Он втянул с шумом воздух и тихо выдохнул, закрывая глаза и поднимая голову вверх. Я тут же отпрянула от него на приличное расстояние. Естественно, я догадалась, что разозлила его. Он наверняка догадался, что это я хозяйничала в его доме. И ему это не нравится.

— Извините, — пискнула, сжимаясь под тяжёлым взглядом. Что ещё сказать, я не знала, но было до ужаса стыдно. А если он не нуждался в моей помощи? И сейчас я получу за вторжение на чужую собственность?

— Спасибо, — неожиданно раздался глубокий бархатистый голос. — Посуду сама заберёшь? Или занести?

Я уставилась во все глаза на мужчину. На его лице играла ухмылка. Ему весело?

— Сама, — буркнула.

Это кто снова пищит? Неужели это мой голос?

Удовлетворившись ответом, мужчина кивнул и, развернувшись, ушёл. Я ещё какое‑то время смотрела в удаляющуюся спину и не могла шевельнуться. Только я не понимала, что меня заставило так реагировать на него, — я не могла разобраться в собственных эмоциях. Какой‑то табун носился по спине, а внутри все внутренности скручивались в тугую спираль.

— Кто это? — раздался за спиной раздражённый вопрос.

— Лера, кто это? — повторила Зина за Стёпой и встала передо мной.

— Наш новый сосед. Он поселился в доме Одинцовых, — выдохнула и тряхнула головой.

— Ты из‑за него позвала нас сюда?

Я кивнула, виновато смотря на Стёпу.

— Что ты натворила? — почти прорычал он. — О какой посуде он говорил?

— Ты когда успела накормить его? Я вчера в десять выходила на улицу и никого не видела у Одинцовых, — подруга сразу догадалась, что я накормила: сама не голодаю и другим не дам.

— Ночью оставила у него еду, — выдохнула, сняла варежки и растёрла ладонями лицо. А потом всё рассказала: как по пути из Ясноцвета попался снегоход, как увидела, что дыма нет в замёрзшем доме, как кралась в дом, и как боялась, и как увидела замёрзшего мужчину, и то, как таскала ему дрова. Но умолчала про свои чувства, когда видела глаза соседа.

— Лер, ты совсем больная? — Стёпка схватил меня за плечи и легонько встряхнул.

Я подняла виноватый взгляд на друга и вымученно улыбнулась.

— Ты же знаешь, я не могла его оставить замерзать.

Стёпа обречённо простонал, но больше не стал отчитывать. Он как никто другой меня прекрасно понимал. Знал, что, какая бы опасность меня ни поджидала, я ни за что не оставлю человека замерзать.

Я перевела взгляд на подругу, попытавшись вложить в него все эмоции, которые испытывала на тот момент.

— Зинуль, он бы замёрз, если бы я не пришла. Его пульс был слишком медленным для спящего человека. Ночь в замёрзшем доме он бы не выдержал.

— Да понимаю я твои мотивы, — смирившись, простонала подруга, — но зачем было кормить? Ну принесла бы дрова, затопила печь — и хватит с него. Зачем всё остальное?

— Да не знаю я. Просто принесла, и всё. У него была одна сумка — ни еды, ни воды. Ну не могла я оставить голодным человека.

— У него есть снегоход, он мог бы спокойно съездить в Ясноцвет и закупить всё, что ему нужно. Зачем ты его кормила? А если он решит, что всё это не просто так? Если он подумает, что какая‑то деревенская девчушка в него влюбилась? Он может манипулировать тобой для своих нужд. Лер, ну зачем всё это? Неужели так сложно подумать в первую очередь о себе?

Я не знала, что ответить. Просто смотрела на своих друзей и не могла найти подходящего объяснения своего поступка.

— А может, он просто тебе понравился, и ты решила через желудок завоевать его? — усмехнулся Стёпа, за что тут же схлопотал охапку снега в лицо.

— Глупости не говори. Как кто‑то может понравиться, если ты видел его только один раз, причём спящим?

— Ладно, сердобольная наша, — усмехнулся Стёпа, смахивая с лица снег. — Пошли домой, пока сами не окоченели.

Путь обратно занял почти целый час: мы успели и в снегу изваляться, и снова в снежки поиграть. В дом не хотелось: мороз спал, а вокруг кружили снежинки. Луна освещала нам дорогу, и грех был не искупаться в сугробах под её лучами.

Время уже близилось к восьми, а узнав, что у меня в планах готовка окрошки, друзья напросились в гости. К счастью, разговор про соседа больше не заводили, словно и не было его. Но, оказавшись у моей калитки, взгляды друзей забегали по очищенному двору и снегоходу.

— Ммм, окрошечка, как же я давно её не ела. Ты точно всё купила? А то у меня есть пара огурчиков и кусочек колбаски найдётся. Может, сбегать взять, а то вдруг не хватит на всех? — спросила Зина, разглядывая снегоход.

— А ничего так, богатый у тебя сосед поселился. Последняя модель, пройдёт по любым сугробам, — не слушая нас, Стёпа восхищался транспортом соседа.

— Какая разница, сколько у него денег? — возмущённо завопила я. — Главное, чтобы в криминале не был замечен. А то притащит к нам в деревню проблем. А нас и так этот мэр уже готов собственноручно из домов выселить.

— Ой, не напоминай, — вздохнула Зина и, схватив нас со Стёпкой под руки, потащила к дому. — Деду опять звонил Димов и предлагал новую квартиру в Красове — четырёхкомнатную, в центре города, где рядом и больница, и магазины. Лишь бы мы продали свой дом.

— А дед Серёжа что? — спросила я.

— Послал его, как только умеет сам.

— Вот и правильно. Нечего им тут на нашу собственность варежки распускать.

Оставшийся вечер прошёл весело — за разговорами в процессе готовки окрошки. Бабушка с дедушкой смотрели телевизор в зале и лишь раз заглянули к нам, чтобы поздороваться и расспросить о здоровье соседей.