Любовь в зимнюю стужу

♦ ГЛАВА 4 ♦

Каждый год двадцать девятого декабря мы начинаем готовиться к Новому году. Пока друзья украшают гирляндами дома с улицы, я разрисовываю окна внутри. В процесс включаются и остальные жители: кто гирлянду разматывает, кто краски мне подаёт, а кто и снежинки вырезает. Это действие поднимает людям настроение в преддверии праздника.

Всё‑таки нас окружают одинокие старенькие люди. Дети и внуки не приезжают на Новый год, чтобы встретить его с родителями. Они нагрянут позже, когда вдоволь нагуляются. Им хочется только лёгкого отдыха в деревне, где им не придётся ничего делать. Ведь каждый родитель постарается обеспечить своим ненаглядным покой: им не придётся готовить, убираться, чистить снег — за них будет сделана вся работа. Конечно, они привозят и подарки, и продукты, но мало кто позаботится о том, чтобы именно в новогоднюю ночь родители чувствовали себя нужными. Они не озаботятся, кто им наготовит салатов и где в нашей глуши они найдут продукты.

Вот мы с друзьями и втягиваем старичков в процесс украшения нашей деревни. И должна сказать: после того как каждая снежинка займёт своё место, а каждая лампочка заиграет своими красками, начинается волшебство.

Все жители высыпают на улицу, чтобы улыбнуться и почувствовать наступление прекрасного праздника. Вечер, в небе улыбается луна. Все жилые дома мигают каждый своим светом: на окошках развивается метель, выглядывают Дед Мороз и Снегурочка, снеговик обнимает ёлочку, символ года игриво подмигивает. Во дворах на редких заснеженных ёлочках тоже сверкают гирлянды, и, укутанные весёлыми шарфами, снежная баба и снеговик машут еловыми ветками прохожим. А по улице под ручку гуляют бабушки и дедушки. С неба лениво спускаются снежинки, задерживаясь на морщинистых щеках. Счастливые благодарные взгляды радуют наши сердца. Разве это не счастье — знать, что твой труд важен для окружающих? Стремиться сделать счастливыми наших родных и близких?

Завтра тридцатое, и у нас снова распланирован весь день. С утра — пробежаться по соседям, узнать, что нужно из продуктов в райцентре. Потом заскочить в несколько магазинов, чтобы прикупить сувениры. Ведь тридцать первого, в восемь часов вечера, у нас намечается небольшое празднование в честь наступающего Нового года. Никакого концерта — только весёлое застолье и конкурсы для старичков. Бывает, что дед Вася приносит баян, Стёпка — гитару, и тогда у нас начинаются танцы с песнями. Потом небольшая дискотека с музыкой молодости наших дедушек и бабушек, и уже часам к десяти все расходятся по домам. Доделывают салатики, варят пельмешки и снова собираются, чтобы уже небольшими компаниями встретить Новый год у соседей. Никто не остаётся в этот праздник один дома. Мы с друзьями лично проверяем, чтобы к одиннадцати никто не остался один.

— А где новенький? — внезапно врывается в мои мысли голос тёти Маши.

Она живёт на соседней улице. Мы как раз прогуливаемся мимо её дома, где гирлянда мигает приятным синим цветом. Вместе с тётей Варей, укутанные в пуховые платки и пуховики, они остановились напротив нас.

— Мы с Машкой сегодня весь день крутимся возле его дома, чтобы хоть глазком взглянуть на этого красавчика, — склонившись к нам, понизила голос тётя Вера.

А я вот весь день пытаюсь не вспоминать про утреннее столкновение с ним и не проговориться друзьям. Почувствовала, как щёки запылали, но, к счастью, мороз уже покусал их — и красноту незаметно.

— А с чего вы взяли, что он красавчик? — осторожно спрашиваю, наигранно прищурив глаза. Мол, на молоденьких засматриваетесь.

Тётя Варя хмыкнула и бросила на меня красноречивый взгляд. А если она видела, как мы с соседом обнимались? Я же в тот момент не соображала ни капли. Я невольно смутилась, и взгляд сам перепрыгнул на яркие дома.

— Так бабка твоя на хвосте принесла, — улыбнулась тётя Вера, и вокруг её глаз появились морщинки. — Настрого всем запретила приближаться к нему. Говорит, чтобы её будущего зятька не совращали, — уже заливисто смеялась она.

А я краснела ещё больше. Обречённо вздохнув, повернулась к подруге.

— Зин, и к тебе она заходила?

Подруга пыталась прятать смеющийся взгляд, но у неё ничего не вышло.

— Я ей клятвенно пообещала, что даже под карой смерти не посмею помешать твоему счастью, — захохотала Зинка.

Стёпка фыркнул, неумело маскируя смех кашлем. Он прижал варежку к носу и выглядывал из‑под неё.

Весело, блин, им! А мне теперь перед всей деревней краснеть! А если слухи дойдут до соседа? Это же я ему на глаза не осмелюсь больше показаться!

— Ладно. Я нагулялась, пойду домой, — резко развернувшись на пятках, широким шагом зашагала по чищёной дороге.

— Лер, да ты чего? Ну все же знают бабу Клаву, — кричала мне вслед Зина.

— Лер, да как только прошёл слух, что в деревне появился новый мужчина, все только и ждали её в гости, — посмеивался Стёпка.

Шутник, блин! Они теперь не упустят возможности подколоть меня на эту тему.

— Лер, а он красивый хоть? — любопытствовала тётя Маша.

— Сильный? — вторила тётя Варя.

Им было весело. А я не обижалась. Я и сама уже шла с улыбкой на пол‑лица. Трудно не улыбнуться, когда представляешь, как твоя бабушка машет кулаком под носом наших женщин и запрещает смотреть в сторону соседа. И ладно Зинка — она молодая. Но остальные! Вот что ба творит?

— Тёть Ма‑аш, — я развернулась, чтобы видеть лица весельчаков, но не остановилась. — Красивый, высокий, с горящими глазами. Тёть Ва‑арь, сильный, с широкими плечами и крепкими руками. Вы бы видели, — я мечтательно закатила глаза и прижала руки к груди. — А вы и сами видели, — я указала пальцами на Зинку и Стёпку. — Всё, до завтра. Сбор у Степана в восемь тридцать.

Я развернулась и побежала. Отчего‑то так тепло на душе стало, что хотелось смеяться и кружиться. Но я не стала, сдерживая порывы: по улицам ещё гуляли старички, не хотелось их пугать.

Желая встречным спокойной ночи и поздравляя с наступающим, я наконец добралась до дома. Остановилась у калитки и повернула голову. Снегохода не было. Сосед говорил с утра, что поедет за покупками, — видно, затянулось.