Любовь в зимнюю стужу

♦ ГЛАВА 6 ♦

Наобнимавшись с Барсиком, зарядилась от него спокойствием и невозмутимостью танка. Не спеша убралась в комнате, привела себя в божеский вид. Раз уж до трёх я свободна, то и поваляться в кровати можно.

Сегодня тридцатое. Единственные планы на этот день – поход по магазинам за оставшимися продуктами и сувенирами для наших старичков. Но с этим и завтра можно разобраться. Главное – в девять быть уже в Ясноцвете, чтобы успеть, пока не начнётся давка в магазинах.

Удобно устроившись на кровати, взяла в руки графический планшет. Захотелось прикинуть, какого медведя я нарисую на окнах Ника. И только провела первую черту, как по кровати прошла вибрация.

— Лерка, спускайся завтракать, да иди наводи порядки! — кричала бабушка снизу, стуча в потолок.

Может, швабру спрятать? Или укоротить, чтобы до потолка не доставала? Только вряд ли меня это спасёт от бабушкиной привычки. Найдёт, чем потолок ломать. Я уже побаиваюсь, как бы от её стуков кровать не свалилась на первый этаж.

Пришлось вставать и топать вниз. Остановилась на лестнице и напряжённо посмотрела на бабушку. Вид у неё был воинственный: руки в боки, морщины на лбу кричали, что мне попадёт. Что я успела натворить? Что‑то не так отмыла или под кроватью пыль не собрала?

— Какие порядки, ба? Я же вчера весь дом перемыла, — осторожно начала я.

Бабушка хмыкнула:

— Соседские. Не будет же мальчик Новый год встречать с пауками и в пыли? Я тебе уже и пирожков собрала – поставишь на печь, чтобы не остыли, — она потрясла внушительным пакетом в руках. Такое ощущение, что отправляет меня на неделю как минимум. — Проголодаешься – перекусишь, чтобы не бегать по холоду туда‑сюда. Вёдра да тряпки не забудь.

Я обалдело уставилась на бабушку. Она меня в Золушки решила записать?

— Он сказал, сам помоет всё.

— Нечего мужику бабские дела делать. Давай, шуруй, сказала. Тебе трудно соседу помочь?

— А может, мне ещё и праздничный ужин ему приготовить?

— Надо будет – приготовишь!

— Ба! — я всё больше удивлялась. Она же несерьёзно?

— Не спорь с бабушкой, — неожиданно рявкнул дед, появляясь за спиной жены. — Всем соседям помогаешь, а этому почему не хочешь?

— Да потому что он и сам в состоянии! Сам же сказал. Вы слышали. А может, он против будет, что я в его доме хозяйничаю? — приняла последнюю попытку отвязаться от уборки. Хотя понимала, что и она будет провальной.

— Ключи тебе дал? Дал. За домом присмотреть просил? Просил! Даже размалевать окна тебе позволил.

— Ну, дед… Мне неудобно, — захныкала я.

— Неудобно, знаешь, что?

— Знаю. Всё, переоденусь и пойду надраивать дом чужого мужика, — пробурчала и поплелась наверх.

— Это пока чужой, — вдогонку засмеялась мне бабушка.

М‑да. Они думают, если я Нику дом отдраю и буду хвостиком ходить, то он сдастся в мою власть и всю жизнь на руках будет носить? Наивные. Он ясно дал понять, что я для него ребёнок.

Что ж, делать нечего. Пришлось загрузить себя всевозможными средствами чистки и топать к соседу. Возле его дома я замерла в нерешительности с протянутым ключом к двери.

— Чего застыла, Лерка? Смелей, давай!

Я обернулась на голос. Опершись о забор, соединяющий два дома, стоял дед Вася. В шапке‑ушанке набекрень он смотрелся комично. Старая фуфайка пестрела весёлыми заплатками, которые нашила ему бабушка, разбавляя серый цвет. Весёлые глаза под густыми бровями подмигивали мне с насмешкой.

— И вам доброго утра, — буркнула я.

— Пришла новые владения осваивать? — хохмил дед.

— Пришла по приказанию бабушки дом отмывать, — я потрясла ведром с тряпкой. Кстати, надо снега набрать и на печку поставить, пока буду паутину сметать веником, что зажат подмышкой.

— Ну‑ну, — хихикнул дед Вася и оттолкнулся от забора, собираясь уходить.

— И вам удачного дня, — фыркнула на прощание и повернула ключ в замке.

Толкнув дверь, почувствовала тепло и приятный хвойный аромат.

Неужели Ник ёлку у себя поставил?

Сейчас не так было страшно заходить. Светло и как‑то спокойнее, зная хозяина дома. Нахлынули воспоминания, как я первый раз здесь кралась. В прошлый раз ящик в сенях был открыт, а сейчас на нём лежала крышка, а на ней – два ведра.

Сгрузив свои инструменты труда, прихватила второе ведро и вернулась на улицу. Зачерпнув в оба снега, прошла на кухню и поставила на печь.

Осмотрев фронт работы, поняла, что если всё это отмывать, то о рисунках можно забыть. До трёх часов я вряд ли управлюсь. «Может, помощи у Зины попросить?»

— Зин, привет. Нужна твоя помощь, — стоило подруге ответить на звонок, как я перешла к сути проблемы, рассказав, как бабушка отправила меня трудиться.

— Прости, Лерусик, не могу. Я в Ясноцвете. Меня Ник со Стёпкой докинули и поехали в город. Я сейчас всё закуплю, что нам требуется, и у Верки подожду их. Вечером к тебе забегу, повторим программу на завтра, — протараторила Зина извиняющимся тоном. — Прости, я не позвонила, думала, Стёпка тебе всё сказал.

— Он не дозвонился, — тяжело вздохнула я, смотря на паутину в углу с пузатым пауком.

— Не расстраивайся, Лер. Если не успеешь до моего приезда, я обязательно приду и помогу. Ладно, я на кассу пошла, пока очередь меня не раздавила, — в трубке послышалась возня и ругань. — Я тут стояла… — зарычала на кого‑то Зина, и связь оборвалась.

«Классные у меня предновогодние дни. Одна уборка!» — немного пожалев себя, собралась с духом и сбегала домой за колонкой, чтобы было не так мрачно.

Дом уже хорошо прогрелся и просох, из‑за чего обои, местами с жёлтыми пятнами от влаги, начали отходить. «Надо будет снова бежать домой и искать клей», — подумала я. В каждой комнате, в каждом углу почти до пола висела паутина, а на полу, среди пыли, — отпечатки моих валенок. Кажется, Ник даже не заходил туда. Только в зале и кухне было более‑менее чисто. Тут же я нашла несколько открытых коробок с посудой.

Пора приступать. Засучив рукава, нацепив платок на нос и прибавив громче музыку, вооружилась веником. Потолки в доме были высокие, стульев нет – пришлось прыгать, чтобы разогнать всех пауков. Несколько раз эти мерзкие создания падали мне прямо на голову, так что уборка совмещалась с дикими танцами.