Любовь вернется осенью

Глава 7

Большую часть той ночи я проплакала в подушку. Просто лежала и молча рыдала, пока не истратила все силы, и не заснула.

Где был в это время Вадим — я не знаю. Может, на диване спал. Или уехал к своей любимой, тихо закрыв за собой дверь.

Во всяком случае, в квартире его уже не было, когда я проснулась.

На часах было десять утра. В окно заглядывало холодное, но очень яркое декабрьское солнце.

Городские улицы окутал снегопад, а мое сердце — боль, тоска и обида.

О несбывшихся планах на вчерашний вечер напоминал лишь ужин, так и оставшийся нетронутым.

И мое белье, купленное для этого случая.

Стиснув зубы, я собрала и выкинула еду в мусорное ведро, а тарелки запихнула в посудомойку.

В ведро отправилось и так любовно выбранное белье. Теперь оно мне было не нужно.

Толком ничего не запомнила из этого дня. Все сохранилось лишь смутными обрывками.

Двигалась я на чистом автомате, как робот. Кое-как запихнула в себя чашку кофе и начала паковать вещи.

Оставалось порадоваться тому, что не успела все вещи перевезти. Основная часть всё еще находилась в общежитии.

Так что упаковалась я довольно быстро. Вещи отправились в чемодан и сумки, книги и прочие мелочи — в картонные коробки.

К вечеру как раз и управилась.

Подарки Вадика сложила в отдельную коробку и вручила ему, когда он приехал.

— Зачем ты так, Ир? — он поморщился. — Я же не жлоб какой-то, чтобы даренное отбирать. Только полные мудаки так делают. Это всё твое.

— Нет, Вадь, — упрямо помотала я головой. — Я не возьму их. Не хочу, чтобы эти вещи напоминали мне о тебе. Передари кому-нибудь. Или продай, мне без разницы.

Истомин посмотрел на меня так, будто я его смертельно обидела, но спорить не стал. Забрал чертову коробку и забросил в один из шкафов.

До общежития мы ехали молча. Всё, что нужно, было произнесено ещё вчера. Я не дура, всё с первого раза прекрасно поняла.

Угораздило же меня влюбиться не в того мужчину и оказаться в итоге третьей лишней. Такова неприглядная правда.

Вадик смотрел на дорогу, лавируя по занесенным снегом дорогам.

А я упрямо смотрела в боковое стекло и отчаянно старалась не разрыдаться.

Мне было плохо и больно оттого, что моя любовь закончилась вот так.

Было физически больно находиться с любимым мужчиной в одном салоне и не сметь до него дотронуться.

Не иметь на это больше никакого права.

Ведь у него там любимая женщина и новорожденная дочь. Счастье на горизонте.

А я оказалась сломанной куклой, которой поигрались, и выбросили за ненадобностью.

Отвратительное ощущение. Никому никогда не пожелаю его испытать.

Вадим помог перетащить мои вещи обратно в комнату. Не обратив никакого внимания на мои слова о том, что я попрошу кого-то из парней.

Нет, он предпочел все сделать сам.

Из-за чувства вины, наверное.

Поставив последнюю коробку на пол, он оглядел скромную двухместную комнатушку со скрипящими кроватями и порядком обшарпанным шкафом. Вздохнул.

— Ир, — спросил тихо, — давай я тебе подыщу квартиру, а? Тут же совсем никаких условий.

Я горько усмехнулась. Кажется, кого-то заела совесть. Только мне эти подачки были не нужны.

Не так уж и страшно тут на самом деле. Душевая расположена на этаже, как и кухня. Да и плитка у меня собственная есть, как и небольшой холодильник.

Официально, конечно, держать электрические плитки в комнатах было запрещено, но по-тихому готовила у себя в комнатах большая часть студентов.

Плюс жила в комнате я одна, платила за оба места. Вполне себе неплохие условия для непривыкшей к роскошной жизни студентки.

— Я не потяну аренду, Вадим. Или что, ты все оставшиеся до выпуска два с половиной года будешь мне квартиру оплачивать?

— Да хоть четыре. — невозмутимо пожал он плечами. — Сколько нужно, столько и буду. Для меня это не проблема.

Я прикрыла глаза и вздохнула. Хорошо, наверное, когда все проблемы можно решить деньгами.

Жаль только, что деньги не помогут залечить разбитое сердце. Так что все эти попытки Истомина сохранить белоснежность своего пальто делали мне только хуже.

— Не надо, Вадим, — категорично мотнула головой. — Не надо вот этой всей показной заботы. И жалости не надо.

— Она не показная. Я правда хочу помочь.

— Что, совесть настолько сильно заела? — не удержалась я от подколки. — Так успокойся, я снимаю с тебя бремя моральных терзаний. Со мной всё будет хорошо. Жила я тут до тебя и после проживу. Никаких квартир мне не надо.

— Ира…

— Вадь, уйди, пожалуйста. Не трави мне душу. Езжай к Ариане и дочери. Там ты нужнее.

Истомин кивнул и направился к двери, но уже в коридоре обернулся. Посмотрел на меня странным взглядом и сказал: