Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями

Глава 5. Каждая вторая - камбала, не каждая - любимая

— Куда его положить, на постель?

— А? — Люба переводит напряжённый взгляд с Романа на Александра. — Нет, не надо, на пол клади!

Он с большой охотой кладёт его у кровати.

Она цокает и качает головой.

— Эм… А можешь немного его ближе к душу или прям туда? Чтобы ему далеко идти не пришлось?

Александр выгибает бровь.

— Если он будет мешаться, — шепчет вкрадчиво, — попроситесь у Аниты в служебный туалет.

— Спасибо, Саш…

Он с трудом поднимает «перепившего одноклассника» и затаскивает в душ.

Дверь приоткрыта и Люба высовывается в коридор. Рома всё ещё там и в его руках телефон.

— Ты что, снимаешь? У тебя вообще совесть есть?

— А? — он убирает телефон в карман джинсов. — Да нет, что ты. Ему плохо? Может, помощь нужна? Говори, если что. Я всё равно не занят сейчас, — и всё пытается заглянуть ей за плечо, проверить, что там кто делает.

— А когда ты занят?

Она выглядывает вперёд ещё сильнее, будто чтобы оттолкнуть его от двери своей блондинистой головушкой.

— Вечером, — звучит будто даже с вызовом. Словно её это должно волновать. — Вечером я занят, планы у меня. А ты?

— И у меня тоже!

— Правда? — на её плечи сзади опускаются чьи-то руки. — Я, кстати, Вова.

— Что? — оборачивается она на Александра. — Какой ещё Вова?

— Заменял кого-то, — у Ромы во взгляде любопытство (и ревность?), — или что поинтереснее?

— Просто бейджика не было с моим именем, а принтер сломался. Часть гостей стала звать меня Александром, так что…

Люба смеётся:

— Что, серьёзно?

— Ага, — он улыбается, демонстрируя обворожительные ямочки на щеках.

— Но я уже привыкла звать тебя Сашей…

Люба хихикает, что на неё не похоже, находясь всё ещё между двух мужчин.

— А как там мой?

— Не очнулся. С ним точно всё нормально?

— Н-да…

Рома, что уже с подозрением и недовольством наблюдает за Саше-Вовой, оборачивается на звук открывшейся позади него двери.

Маринка выходит заспанная, при этом с укладкой и макияжем. И замирает на пороге, словно боясь спугнуть мужчин вокруг подруги.

Улыбается Любе.

И подмигивает ей. Особо не заботясь о том, замечает ли это кто-нибудь из мужчин.

— Что? — вспыхивает тут же и оборачивается на Вову. — Спасибо тебе большое за помощь! Надеюсь, ты выспишься сегодня после бурной ночи…

— Да, — проходит он мимо неё в коридор, напоследок, коснувшись волос.

И Рома каменеет.

— Что за бурная ночь? — от негодования явно думает он не о том.

Маринка хихикает уже слишком громко, но коротко, и, спохватившись, успевает скрыться за дверью, пока на неё никто не обернулся.

— Мы его своими хождениями будили, не помнишь уже? — нападает Люба.

Рома тушуется, но делает вид, будто всё в порядке и ничего неловкого и глупого он только что не сказал.

И усмехается ей в ответ.

— Ага. А там… ну, кто там у тебя, ему, может, врача? Он не буйный хоть?

— Я медсестра, — она вдруг ему подмигивает и улыбается. — Так что нам с ним нужно уединиться, если понимаешь, о чём я…

И захлопывает дверь.

Рома осекается, собираясь ответить и заносит руку, чтобы постучать в дверь. Но, передумав, постояв так ещё немного, уходит.

Зато почти сразу появляется Маринка. И, конечно же, заходит в номер без предупреждений.

— Чё тут у тебя такое? — улыбается радостно. — Рассказывай.

Что-то падает в душе, Люба стоит так, чтобы, если что, перекрыть подруге проход.

— Ничего! Просто Александр меня проводил с прогулки, его кстати Вовой зовут, ты знала?

— Да всё равно, с прогулки проводил, — тянет она, будто намекая на что-то. — А почему ты мне не говорила, что на свидание ходила?

Люба улыбается так широко, что челюсть сводит.

И прячет руки за спину, будто там что-то есть.

А что-то есть, но не там!

— А тебе во сколько в дельфинарий-то? Успеешь? Не забудь фотоаппарат взять, малому хоть покажешь…

— Мм, от темы уходишь, — улыбается она заговорщицки. — Ясно, значит, после расскажешь? Блин, жалко, если у тебя именно в это время всё намечается… — она переминается с ноги на ногу от нетерпения. — Любопытно же! Ой, слушай, — хватает Любу за руку и тянет из номера, — по такому случаю можешь моё платье взять. Ну, то, красное.

В это время со стороны душа доносится тихое:

— Воды…

Но вот Маринка размыкает пальцы на запястье подруги и зажимает себе уши.

— Пожар?!

Люба закашливается.

— А, в смысле? Какое платье, какой пожар? Марин, ты вот поспала, а я нет. Сегодня даже не хочу из номера выходить. Иди, увидимся попозже.

— А я думала ты с намёком, про дельфинарий… Типа ты на свидание в это время пойдёшь… — расстраивается она. — А что по ушам так ударило? Ну, только что.

— Я ничего не слышала.

Люба вспоминает, что подобную реакцию уже видела, но сама причин для паники не ощутила.

Странно.

— Я по-прежнему просто хочу отдохнуть, почитать… Так и не дочитала ту истории со вчерашнего дня. Помнишь, там про драконов… — начинает она пересказывать, сдерживая усмешку.

— Да-да, ладно, — отмахивается Марина и торопится покинуть её номер, лишь бы не обсуждать книгу. — Отдыхай. Но знай, — напоследок высовывается она из-за двери, — если скроешь от меня что-то интересное, обижусь.

— Воды… — звучит снова, на этот раз ещё тише.

И Маринка морщится будто от боли.

Люба сразу же замыкается и спешит к русалу.

— Чего все от тебя шарахаются? Пить хочешь?

Он качает головой. А на первый вопрос её указывает на свою мочку уха.

— Люди… иначе нас… слышат, — и вновь смыкает веки.

— Но я же нормально… слышу!

Люба снимает с него пакет и утрамбовывает его в мусорку. Раны вроде бы кровоточат не слишком сильно.

— Не знаю, что тебе предложить, почему тогда не вернулся в море?

Но она раскрывает створки душа и морщится, оглядывая мужчину.