Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями

Глава 8. Горячий и мокрый эпизод в постели

Алёшка сидит на ковре, лучи солнца от цветного стекла лавки играют в его волосах. Он рассматривает целый ящик с нераспроданными ещё в прошлых сезонах ракушками.

— Так, а что это был за голос?

Люба с Афиной сидят за стойкой, пьют чай со льдом и переговариваются шёпотом.

— А? Да, обычный страж, в подводном мире везде такие.

Она указывает на огромную ракушку на столе. Люба не удерживается и подходит к ней, отставляя голубую чашку в сторону. Прислоняется ухом, чтобы услышать гул морского прибоя, но вместе этого получает хриплый шепоток:

— Чего суёшься куда не надо? А если я тебе в рот заглядывать стану?

— Действительно, — бурчит Люба, отстраняясь и краснея, — в рот заглядывать неприлично.

Афина усмехается.

— Так зачем тебе бусы, детка? Для общения с кем-то?

Люба хмурится, возвращаясь на своё место. Она не знает, может ли доверять ведьме и не хочет подставить Арктура.

С другой стороны, почему это она уверена, что он стоит того, чтобы ради него врать?

— Что, в каком смысле? Мне просто понравились. Не знаю отчего, — она скромно улыбается.

Афина кивает.

— Ну, немудрено. Ты — упрямица, если что-то в голову ударит, то всё.

— Что, всё?

— Всё, — загадочно шепчет маленькая ведьма.

Люба качает головой.

— А ты правда собралась его есть?

— Я бы не смогла. Наверное. Но инстинкты, понимаешь — дело такое. У ведьм это в крови. Пусть кровь с каждым поколением и разбавляется, мда… Если бы я хотела избавиться от этой привычки, маленькой шалости — детей воровать, то пришлось бы и с силой прощаться. С замужеством та же история.

— Не думала, что морские ведьмы могут жить… так.

— На суше-то?

Люба аккуратно кивает. Сквозняк колышет нанизанные на верёвочки камни и ракушки, и они мерно постукивают.

Можно было бы испугаться, что чай окажется зачарованным, а ведьма всё ещё хочет съесть Алёшку, но…

Чай этот они заказали в соседнем кафе, Афина кажется такой… простодушной, а Любе нужно выяснить хоть что-нибудь о той ситуации, в которую она попала.

Русал-то не шибко разговорчивый. Прям нем как рыба.

— Да так я раньше в море жила, тебя ещё маленькой помню.

— В каком смысле? Только не говори, что меня в детстве выкрали люди, а на самом деле я русалка.

Афина смеётся.

— Да, не, дурость какая-то. Ты ни туда ни сюда.

— Кто я?

— Ни рыба ни мясо.

Это у них видимо, расовая черта такая!

Ведьма, отсмеявшись, всё же рассказывает то же самое, чем отвлекала мальчишку по дороге к морю. Где планировала его утопить, но это в прошлом. Ведьмы! Народ опрометчивый, подверженный сиюминутным желанием, но добрый в душе!

Где-то глубоко.

На дне морском.

— И ты такая же, тебя отдать должны были, да не знали об этом. И на море вы не ездили, бедолаги. Вас же уже не просвещают, и в школе этому не учат!

— Но на мне нет никакой метки, я точно знаю!

Афина лишь усмехается в ответ.

— Потом тебя отец в шесть лет на речку, потащил, помнишь? Мне такой путь пришлось проделать тогда! Ну, ты что не помнишь? Ещё с лодки упала.

Люба что-то припоминает, но очень смутно. Она тогда сильно наглоталась воды и почему-то жгуче-солёной, какой никогда раньше не пробовала. Но ей никто не поверил. И про то, что в реке был морской ёж — тоже.

— Я тебе дала видение, как бы ты жила в замке, как стала бы невестой какого-нибудь благородного русала, а, может быть, и самого короля!

— А я что?

Афина отпивает чай.

— Что, что? Какие-то мультики хотела досмотреть. А я тебе их не показала, их у нас не было, ты и не пошла. Лягнула меня пяткой! Я ещё подумала тогда, что ты пропащая какая-то совсем.

Люба смеётся.

— Ну так… нечего ребёнка женитьбой завлекать! Совсем уже? Кто бы на моём месте пошёл?

Афина вздыхает:

— Вот, упрямая! Зачем нужна такая жена? Я и сама такая, поэтому не стала гоняться за тобой. Суша — так суша.

— А так можно?

— Ну-у… — тянет карлица. — Я и сама тогда собиралась уходить… из моря. Сватался ко мне один, не люб мне был. Да и силу свою терять не хотелось. Вот я и сбежала. Магия моя при мне, пусть уже и не такая, но статуса прежнего больше не имею. И ничего — живу тут прекрасно. Летом торгую разным, зимой сплю.

— Совсем?

— А что делать? Холодно. Тебя точно не подослали ко мне?

Люба смеётся. Вот это вопросы она задаёт. Как её только не нашли до сих пор?

— Нет.

— Ну, я остаюсь тогда, погорячилась с побегом. Не по мою душу море волновалось, обо мне все уже забыли, видно…

— А из-за чего могло быть?

— Не знаю, деточка. Мне лучше не соваться, пусть и тревожно.

Вроде как уладив все дела, пусть Любе и кажется, что она о чём-то серьёзном забыла, она спешит взять Алёшку под руку и вернуться в отель, чтобы проверить Арктура.

Пусть небо и ясное, а на душе неспокойно.

Афина здесь и останется, если не обманула её, можно будет зайти ещё, поболтать.

Ей, наверное, одиноко… Поэтому так охотно и говорит о морских глубинах. Кто ещё из людей всё поймёт?

Хотя Люба сама от себя не ожидала, что будет так вникать.

Уже подходя к отелю, она вспоминает, что забыла в лавке.

Книгу.

Снова.

— Вот так и составляй читательские планы на лето!

— Чего? — останавливается рядом Роман, в рубашке нараспашку и… трусах. — Привет.

И ждёт ответа с улыбкой, будто Люба обращалась именно к нему.

— Это ведь даже не шорты, — поправляет она очки.

— А? — оглядывает он себя. — А мне сказали, что для плавания, и что ходить просто можно, ну, для пробежек там, всё такое. Типа, спортивные.

— Не похоже на то, — заявляет Люба строго, будто это и её касается.

— А мне кажется, хорошо всё, — в голосе его довольство. — А ты… — и тут взгляд его падает на уже подуставшего и притихшего Алёшку. — Эм… твой малой? Так поэтому ты, ну… Ясно.