Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями

Глава 17. Падшая на Дно женщина

Арель заплетает последнюю из шести кос, и босой ногой ступает в воду. На нём лёгкая и длинная, непонятно откуда взявшаяся белая рубашка. Он выглядит утончённым и призрачным.

И даже не прощается с Вовой, который наблюдает за ним, стоя на берегу.

Но ор серого кота заставляет Ареля замереть на месте. По пояс в воде, которую он гладит ладонями.

Кот разрывается.

И мужчина спешит, всё ещё на своих двоих, на берег.

— Иди, иди сюда, — тянет руку к коту, и тот едва ли не лезет в воду. — Хороший, мягенький… — Арель берёт его и прижимает к себе. — Заберу с собой!

— Куда, обалдел? — встревает Вова, приближаясь к нему.

Сейчас раннее утро, через два часа ему на смену. Новый друг, его… лорд возвращается на Дно. Рассвет так красив. Он тоже красив. А вот кот…

— Он ведь захлебнётся, не мучь животное!

— Но он звал меня! — голос лорда приобретает капризные нотки. — Ты же видел. Он не боится.

— Перестань… Уплывай уже.

Вова подходит ещё ближе и протягивает руки, чтобы забрать кота.

Но Арель лишь крепче обнимает его и спешит отступить, поднимая в воздух шквал брызг.

— Я… как-нибудь всё устрою. Чтобы он мог дышать. Животное же… В пузырь его, что ли, поместить? В общем, — упрямо поджимает губы, — это мой кот! И коту позволено идти, куда кот хочет идти! Таков теперь закон у нас на Дне. Ясно? Имею право.

— Ты ведь не король, — Вова уже понял, что Ареля это задевает, несмотря на то, что правителем быть он не хочет. — Давай хотя бы… в другой раз? — спрашивает с затаённой надеждой. — Сейчас у вас там враг, Любу надо оберегать, не до кота…

— У… — то ли выдыхает стон, то ли теряется, что сказать, но всё же медленно бредёт к Вове и протягивает кота ему. — Береги его. Я потом заберу его. Но следи сейчас, чтобы кот не плакал. Иначе уйти не смогу… — и спешит обратно в воду.

Животное кричит, вцепляется в Вову и будто специально со смаком оставляет на его груди глубокие царапины. С которых тут же капают капли крови. Из-за соли, к тому же, хочется плакать уже ему.

— Чёрт…

Арель оборачивается. И глядя на его кровь, медленно и выразительно облизывает губы. И приказывает затем:

— Успокой котика, дай мне уйти с лёгким сердцем!

Вова сцепляет зубы, пытается заткнуть коту пасть и уходит не оборачиваясь…

***

Арктур набрасывает на плечи Любы плед и садится рядом на сдутый матрас.

Они на берегу, любуются рассветными лучами.

— Ты готова? Я чувствую, что Афина скоро будет здесь. Мы можем начинать.

— Не знаю… — отвечает она честно, поглаживая его великолепный хвост.

И Арктур подаётся ещё чуть ближе, жмурясь от удовольствия.

— Я активирую твою метку поцелуем. Но у тебя ненадолго закружится голова. И хвост появится, когда коснёшься солёной воды.

— Л-ладно.

Она улыбается. Несмело. Нежно. Светло.

— Тогда… иди сюда, — он запускает пальцы в её волосы и целует сначала нежно и едва ощутимо, затем всё горячее и глубже. Как то иначе, чем целовал до этого, и во рту чувствуется… соль.

Любовь дёргается, совсем немного, будто из упрямства, распахивает глаза и чувствует, будто где-то внутри что-то раскрывается. Дивный алый цветок или же ракушка с перламутровой жемчужиной. На грани слышимости начинает звучать тихая мелодия. Голубые радужки мерцают, сердце бешено колотится.

Арктур отстраняется и смотрит на неё с лёгким беспокойством, которое перекрывает жгучий интерес.

— Как ощущения?

И пальцами касается её метки под волосами.

— Она пульсирует… — сводит брови Люба, сейчас она выгляди совершенно беззащитной и хрупкой.

— Да, хорошо, так и должно быть… Подожди немного, с Афиной переговорю, и войдём в воду. Да? — спрашивает, словно боясь, что она успела передумать.

— А это не больно?

Люба вжимает свою руку в его ладонь.

— Нет, — качает он головой, — ничуть. Не бойся… Просто может слегка пощипывать, и то недолго. Больно, если честно, когда наоборот. И то скорее для русалов. А ты родилась всё же изначально с ногами. Поэтому не волнуйся о боли.

Люба кивает.

Афина не спеша, будто прогуливаясь, идёт к ним, вооружённая торжествующей улыбкой.

И Арктур в нетерпении бьёт плавником об воду.

— Доброе утро, сестра! Ну, как оно там?

— А где этот разгильдяй?! У меня для вас для всех есть небольшие ведьмины подарочки…

Афина оглядывает море и хмурит тёмные брови.

Арктур вздыхает, подтверждая её домыслы.

— Уплыл. И зачем только ждал? Хотя я знаю, зачем… Почему, точнее.

— А?

Люба обнимает себя за колени, привыкая к новому чувству, любуясь морем. Афина устраивается рядом и принимается копаться в чёрной сумочке.

— С человеком своим игрался. И, — усмехается Арктур, — с котом. Арель ещё такой малёк… Сколько ему, я подзабыл, восемьдесят?

— Человеку? — Афина отзывается рассеянно. — Откуда мне знать?

— Да нет же, Арелю, — отмахивается он. — Я не позволил бы ему играть с восьмидесятилетним стариком, это слишком.

— Да ну, ещё в расцвете сил, был у меня один, правда, ему под семьдесят было… — будто напевает она и достаёт из сумки бутылёк причудливой формы. — Вот, дай это выпить Римфорду вместе с чем-нибудь, и если магия принадлежит ему, он… В общем, ты заметишь.

— Хорошо, — принимает он бутылёк. — Но если окажется, что мы ошиблись, как узнать, кто враг?

— Не гони морских коньков, смотри лучше!

Она роется в сумочке и со дна достаёт три амулета в виде капель на верёвочке — зелёный, красный и синий.

— Засветится, если кто-то попытается применить на вас свои чары. А меня не обманешь, я В-Е-Д-Ь-М-А, — могучее слово тонет в волнах. — И благодаря твоим словам, сказанным в лавочке, могу вернуть себе истинный облик. Ведь ты позволяешь, повелитель?

Карлица чуть склоняет голову, подходя к воде. На ней детско-цыганское платье, которого почти не видно из-за длинных чёрных волос.

Арктур улыбается со вздохом.