Любовь внутри убийцы

Глава 1.

Я пришла с работы домой. С утра ничего не ела, и желудок просил, давал о себе знать — сначала тихо, будто намеком, а теперь уже требовательно, с неприятным тянущим спазмом. С утра у меня был сложный клиент, который не хотел понимать меня, или я не хотела понимать его. К концу дня это уже перестало иметь значение.

Я скинула туфли прямо в прихожей, не развязывая шнурков, — просто стянула пяткой с пятки, и они глухо стукнулись о паркет. Сумка полетела на пуфик, ключи звякнули о тумбу. В квартире было темно и тихо, только холодильник согласно гудел на кухне, будто ждал меня.

Я прошла босиком по холодному полу. Включила свет. Открыла холодильник и долго смотрела внутрь, не видя продуктов, — просто стояла, чувствуя, как холодный воздух обжигает лицо. Глаза защипало. Я моргнула, и стало легче.

Достала йогурт, закрыла дверцу. Села за стол, не включая верхний свет, только с тусклой лампой над плитой. Сорвала крышку, облизала фольгу — как в детстве. Сделала первый глоток. Холодное, сладкое, густое. Желудок дернулся благодарно.

Я сидела в темноте и жевала ложкой за ложкой, глядя в одну точку на стене. В голове всё еще звучал его голос — тот самый клиент, с утра. Он говорил что-то про сроки, про ответственность, про то, что я ничего не понимаю. Или я говорила. Я уже не помнила.

Доев йогурт, я поставила пустой стаканчик в раковину. Посмотрела на свои руки — они слегка дрожали. То ли от голода, то ли от злости, которая так и не нашла выхода за целый день.

Я выключила лампу и пошла в душ. Вода была горячей, почти обжигающей, и я стояла под ней, закрыв глаза, позволяя ей смыть всё: чужое недовольство, свою усталость, утреннюю горечь, которую я так и не смогла никому высказать.

А завтра будет новый день. И новый клиент. И снова надо будет кого-то понимать — или делать вид, что понимаешь.

Но сейчас я просто стояла в темной ванной, под горячей водой, и дышала.

После душа я замоталась в халат, мокрые волосы оставляли темные следы на плечах. Из кухни тянуло холодом — я так и не закрыла холодильник до конца, он обиженно моргал лампочкой, приходя в себя. Я закрыла дверцу, постояла минуту, глядя на пустую раковину и стаканчик из-под йогурта.

Готовить? Даже думать об этом было тошно. Резать, жарить, мыть — целый ритуал, на который не осталось ни сил, ни желания. Я потянулась за телефоном. Пицца. Всегда пицца. Толстое тесто, много сыра, и чтобы не пришлось ни с кем разговаривать.

Я выбрала «Маргариту» — классику, без сюрпризов. И «Пепперони» — на всякий случай, чтобы осталось на завтра. Оплатила картой, не глядя на сумму. Кинула телефон на стол и, пока ждала, машинально открыла Instagram.

Лента погрузилась медленно, будто нехотя. Кто-то отдыхал на море — синее небо, белый песок, коктейль с зонтиком. Кто-то хвастался новым ремонтом. Кто-то выкладывал фото счастливой семьи за ужином. Я листала, не останавливаясь, чувствуя, как внутри разрастается глухое раздражение — не на них, а на себя. На то, что сижу в мокром халате в темной кухне и смотрю на чужую жизнь, как в витрину.

Пальцы замерли над экраном. Я уставилась на фото подруги с бокалом вина и подписью: «Пятница — время для себя». И вдруг почувствовала, как губы сами собой сжимаются в тонкую линию.

А потом резко, наотмашь, — звонок в дверь.

Я вздрогнула. Громкий, требовательный, он разорвал тишину квартиры, как ножом по стеклу. Сердце дернулось куда-то в горло.

Я глянула на экран телефона — прошло всего семь минут. Слишком быстро для пиццы. Даже если они гнали на всех парах.

Звонок повторился. На этот раз длиннее, настойчивее.

Я замерла, прислушиваясь. В голове уже прокручивались варианты — кто? Курьер? Соседи? Или кто-то, кого я совсем не ждала?

Босыми ногами я бесшумно прошла в прихожую, остановилась перед дверью и заглянула в глазок.

Я прильнула к глазку, но вместо привычного искаженного силуэта увидела только пустую площадку. Никого. Ни курьера, ни соседа, ни странного человека в форме. Темнота и тишина. Я даже приоткрыла рот, чтобы выдохнуть, — но в тот же миг дверь содрогнулась от удара.

Глухо. Сильно. Так, что задребезжал косяк.

— Что за… — выдохнула я, делая шаг назад.

Второй удар — и дверь жалобно скрипнула, но устояла. Третий — с мясом вырвал язычок замка, и дверь распахнулась, ударившись о стену.

Я отшатнулась, вжавшись спиной в тумбу. В проеме стоял мужчина. Огромный, под два метра, в черной куртке, с тяжелым, ничего не выражающим лицом. Он шагнул внутрь, не глядя по сторонам, — сразу на меня, будто знал, где я буду стоять.

Я открыла рот, но звук застрял в горле. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая всё.

— Вы Ева Лазарева? — спросил он. Голос низкий, спокойный, без интонаций.

Я не могла вымолвить ни слова. Просто кивнула. Один раз. Потом еще. Губы дрожали.

— У нас приказ, — сказал он, уже не глядя мне в глаза, а окидывая взглядом прихожую, будто проверяя, нет ли кого еще. — Вы идете с нами. Босс уже вас ждет.

— Какой босс? — наконец выдавила я, и голос прозвучал тонко и жалко. — Куда? Я ничего не… я никого не…

Он не дал мне договорить. Шагнул вперед, легко, будто я ничего не весила, развернул меня спиной к себе, и через секунду мои запястья уже были стянуты чем-то тугим и холодным. Я дернулась, но он только сильнее сжал пальцы на моем плече.

— Не дергайся, — коротко бросил он.

Мне накинули на голову что-то плотное — пахнуло чужой кожей и синтетикой. Свет погас. Я почувствовала, как меня подхватывают, перекидывают через плечо, как мешок. В голове стучало: «Это не со мной. Это не со мной. Это ошибка».

Я попробовала крикнуть, но вдох уперся в ткань, и звук вырвался глухим, придушенным мычанием.

Шаги. Стук захлопнувшейся двери. Шум улицы — на секунду, пока меня не занесли в машину. Двигатель взревел, и я провалилась в темноту, чувствуя только вибрацию сиденья под щекой и запах кожи, который въедался в ноздри.

Я не знала, куда меня везут. Я не знала, кто этот босс. Я знала только одно: пиццу я так и не получила, вечер был безнадежно испорчен, а моя жизнь только что перестала быть прежней.