Любовь вопреки

Глава 19

— …Ну, и в итоге он еще и моральную компенсацию выплатил, несколько тысяч. Нет, ты представляешь? Я балдею с некоторых баб, с виду — ну просто ангелы во плоти, а как дело доходит до развода — из штанов выпрыгнут, чтобы все до последней копейки стрясти.

Виктор, нервно переворачивая рукоятки, пытался удержать мяч у своей команды и попутно рассказывал о каком-то своем друге, чья история с разводом, растянувшимся почти на год, наконец обрела свой итог.

Старший Тарковский отхлебнул из стакана терпкий виски, не сводя взгляд с команды своего брата.

— Кстати, про разводы… Слушай, ты не можешь посоветовать какого-нибудь хорошего адвоката для этого дела? — спросил Владимир.

— Для развода? Что, за этот час, что мы играем в настольный футбол, ты от Марго сбежать решил? — в свойственной ему манере усмехнулся Виктор.

— Да не я, а один мой друг, — рассеянно пробормотал Владимир. — История там достаточно сложная… Нужен человек с головой. Есть такой на примете?

— Если бы был, я бы к нему еще год назад отправил Антона… Ч-ч-чёрт! — выругался брюнет, сам толком не поняв, как брату удалось вывернуть штангу так, что мяч оказался у него в воротах.

— Ха, 5:2, Вить! — ликующе воскликнул Владимир. — Реванш за прошлое воскресенье в баре взят.

— Мне сегодня явно не везет, — буркнул Виктор, почесав затылок, поняв, что партия проиграна — они договаривались играть до пяти забитых в одни ворота голов. — Да, насчет адвоката… Свяжи своего друга с Иваном Митрошиным. Вы же в отличных отношениях, почему ты не хочешь попросить помощи у него?

Владимир запнулся.

— Ваня… Как бы тебе сказать… Слишком мягкий для этой истории. Вряд ли он займется этим.

— Мне уже интересно, что там за история, — усмехнулся Виктор, потирая руки.

— Он ребенка хочет забрать.

Виктор уперся ладонями в стол и опустил взгляд.

— Да-а-а, — с шумом выдохнув, протянул он. — Ваня такое действительно вряд ли одобрит.

— Вот и я о том же. Ладно, будем искать, как говорится. Ты еще пить будешь? — спросил Владимир, кивнув на полупустую бутылку виски.

— Я пас, — Виктор согнул руки в локтях ладонями к нему.

Младший Тарковский потянулся к бутылке и уже пустым стаканам, чтобы унести их на кухню.

— Да, кстати, Вов, у вас можно воспользоваться туалетом? — спросил Виктор, почувствовав, что последний стакан виски был явно лишним.

— Нет, туалетом пользуемся только мы, а ты вали на улицу, — рассмеялся парень. — Вить, что за вопросы? — уже серьезно добавил он. — Иди, конечно.

Санузел в доме был совмещенный, поэтому Виктор отправился в ванную комнату. Оказавшись там, он услышал приглушенный басистый грубоватый голос Дмитрия, доносившийся, судя по всему, из соседней комнаты, которая находилась совсем рядом.

«Хрена себе слышимость», — мысленно пробормотал Виктор. На то, что говорил охранник, он постарался не обращать внимание — ровно до тех пор, пока не понял, что разговаривает он с Евгением, и не услышал, о чем, а точнее, о ком он вообще говорит.

— …ты видел, как она шарахнулась, когда я ей телефон принес? С катушек уж съехала.

Голоса были негромкими: по всей видимости, охранники не хотели, чтобы их услышали, — но, наверное, о плохой звукоизоляции в доме, по крайней мере, в близких друг к другу помещениях, они не знали. А может быть, знали, но не думали, что в момент их диалога в ванной кто-то будет находиться.

— По-твоему, это очень удивительно после всего, что с ней делает Владимир, и того, что устроил ты? Я бы на тебя посмотрел в ее ситуации.

Услышав последнюю фразу, судя по всему, принадлежавшую Жене, Виктор прислонился плечом к стенке, скрестив руки на груди, и, кажется, забыл о том, зачем вообще сюда пришел.

— «Если бы» да «кабы»… Я на своем месте, она — на своем, и перестань разводить сопли, — с презрением ответил Дмитрий. — Пусть вообще скажет спасибо, что хотя бы на время беременности Владимир оставил ее в покое. Хотя мне, честно признаться, сейчас только сильнее хочется приложить ее башкой обо что-нибудь.

«Кого приложить об стену… Что он несет?» — бормотал про себя Виктор, и в сознании у него невольно возникал тот испуганный взгляд Маргариты.

— Дим, какой же ты придурок…

— Да? — усмехнулся Волков. — Зато ты у нас прямо святой. И к врачу с ней съездил, и от меня спас. Ну герой! Жалко стало бедную Маргариту, да?

— Да, жалко, представь себе! — с раздражением выпалил Добролюбов. — А знаешь, почему? Потому, что, когда я прикладываю кого-то лбом об батарею, мне интересно хотя бы знать, с какой целью я это делаю. А получать, как ты, удовольствие тупо от того, что я таскаю Маргариту каждый день за волосы, я не могу. Увы, я не садист.

Тарковский слушал обо всем этом, и в воображении из ярких вспышек воспоминаний синяков и ссадин на теле Маргариты и ее постоянного, какого-то хронического страха перед людьми, приходящими в их с Владимиром дом, словно бы мозаика, начинала складываться возможная картина того, что происходило в их семье. От напряжения у Виктора на лбу выступила испарина, он инстинктивно даже начал дышать медленнее, чтобы вдруг не выдать себя.