Любовь вопреки

1 глава

Много лет назад люди совершили роковую ошибку, возомнив себя Творцами и попытавшись создать улучшенную версию человека. Эксперимент удался, породив их – белокурых. Существ нечеловеческой красоты, с разумом, превосходящим все известные пределы, физической силой, способной сокрушить горы, и харизмой, обжигающей кровь. Но природа жестоко отомстила за эту дерзость: среди белокурых выживали лишь мужчины, женские особи рождались нежизнеспособными, искаженными уродливыми дефектами.

Поначалу мир рукоплескал, видя в них спасителей, новое будущее человечества. Но вскоре восторг сменился леденящим ужасом. Белокурые оказались лишены эмпатии. Чужая боль, радость, страх – все эти человеческие чувства были для них ничем иным, как набором химических реакций, подлежащих холодному анализу и циничному использованию. Они смотрели на мир как на сложнейшую задачу, которую необходимо решить, а на людей – как на ресурсы, инструменты.

Словно саранча, белокурые заполонили ключевые посты в правительствах, корпорациях, научных институтах. Их эффективность была бесспорной, но решения всегда отличались ледяным рационализмом, полным отсутствием человечности.

В сердцах людей закипел бунт. В тени возникли подпольные организации, поклявшиеся свергнуть власть белокурых. Но новые боги были слишком умны, слишком сильны. Они безжалостно подавляли любое сопротивление, не испытывая ни малейшего сочувствия к повстанцам. Мир погрузился в серую, бездушную диктатуру разума.

Но худшее было впереди. Пришло разделение. Белокурые, неспособные к естественному размножению, продолжали создавать себе подобных искусственно. Высокие, массивные, дьявольски привлекательные, с длинными, словно сотканными из лунного света, волосами – их невозможно было спутать ни с кем другим. Людей разделили на простых граждан и жалкий сброд, получивший презрительное прозвище "дайкары". Цвет волос стал мерилом статуса: чем светлее пряди, тем выше положение. Элита жила в Нарине, городе роскоши и порока, а отбросы влачили свое существование в Фарте, городе, где даже воздух был пропитан гарью и безысходностью. Ржавые лачуги, унылые лица, вечная борьба за кусок хлеба. Здесь выживали сильнейшие или те, кто умел приспосабливаться. Нарин же сиял неоновыми огнями, вздымался к небу небоскребами из стекла и металла. Там текли реки шампанского, звучала музыка, и белокурые боги вершили судьбы мира, не удостаивая взглядом смрад и нищету Фарта. Помимо Нарина и Фарта существовали и другие города, каждый из которых имел свою светлую и темную стороны.

Конечно, всегда находились те, кто мечтал пробиться наверх. Путей было немного: продать душу, выполняя грязную работу для богачей, или стать живой игрушкой для утех Нарина. Система была выстроена так, чтобы исключить малейшую возможность для простого человека подняться выше уготованного ему места.

Эта система выстраивалась веками, и от прежнего мира не осталось и следа. И как ни горько, в этом мире, в этом чертовом Фарте, живу я, Алара Кейн, та, чьи волосы чернее ночи.

— Вот и ты, где тебя носило два дня? — раздался голос Кили, моего друга детства, как только я вошла в нашу базу банды "Скорпионов".

— Проворачивала дельце, нужно было обчистить одного придурка, — ответила я, плюхаясь на дырявый диван, из которого предательски торчали пружины.

— И как, удачно? — не унимался Кили.

— Естественно, ты что, во мне сомневался? — Кинула в него подушку, валявшуюся рядом.

— Ребята, есть работенка, — в комнату вошли Шелби и Рен. — Завтра нам нужно доставить контрабанду в Нарин, в жилой комплекс Белокурых. За это нам заплатят круглую сумму, но нужно быть готовыми ко всему и вооружиться до зубов.

— Заманчивое предложение, — Деньги сейчас не помешают.
Усмехнулась. Нарин…Это шанс сорвать куш.

— Я с вами, — сказала я, глядя на Шелби.

Шелби расплылся в довольной улыбке.
— Отлично, Алара. У тебя же есть знакомые, чтобы проскользнуть в Нарин через "черный ход"?

— Естественно, — да, у меня есть парочка знакомых, которые пропускают меня в город для махинаций, правда, приходится отдавать тридцать процентов от выручки, но выбирать не приходится.

Рен достал из сейфа оружие разного калибра и повернулся к нам.
— Завтра выдвигаемся , сегодня нужно продумать всё до мелочей.

Ночь прошла в подготовке. Мы проверяли оружие, обсуждали маршрут, вспоминали все ходы и выходы, известные нам . Адреналин и азарт переплелись в тугой клубок. Это была возможность. Возможность изменить хоть что-то в нашей жалкой жизни. Или умереть, пытаясь.
Утро, прорвавшееся сквозь смог Фарта первыми лучами солнца, застало нас наготове. Контрабанда уже погружена в грузовик. Наша задача — доставить в целости и сохранности. Нарин ждал, и я нутром чувствовала: этот день разделит жизнь на "до" и "после". Навсегда.

Мы неслись к ограждающему щиту — барьеру, воздвигнутому, чтобы отгородить дайкаров, от святая святых, не дать нам осквернить своим присутствием сияющий город. Наши хакеры, словно призраки в сети, нашли бреши в его броне, и теперь контрабанда стала — глотком свежего воздуха и хорошо пополняла кошелёк. Элита смотрела на нас свысока, с отвращением, но кому еще, как не отбросам , доверить самую грязную работу?

Нас уже ждал Цинна , мой проверенный проводник.

— Алара, проверь груз, — бросил Рен, не отрывая взгляда от дороги.

Я перебралась в грузовой отсек, где покоились пятнадцать капсул, а в них – погружённые в сон люди. Юноши и девушки, словно сошедшие с рекламных плакатов, – будущая услада Белокурых. В чем же суть контрабанды? В их промытых мозгах, в готовности исполнить любое, даже самое грязное желание хозяина. Эти белобрысые гады жаждут абсолютного подчинения, хотя и среди них находятся любители "дрессировать" своих питомцев. Многие сами, ослепленные мечтами, бредут в их лапы, не ведая, что их ждет.

В памяти всплыла Элайя, моя подруга. Наивная, слишком чистая для Фарта. Жизнь прижала её к стенке, и она решилась продать себя. Боюсь даже представить, что они с ней вытворяли, но спустя месяц она вернулась – тенью прежней Элайи. Из милой, скромной девочки она превратилась в похотливую тварь, которой всегда было мало, в вечном голоде, кричащую словно наркоманка, требуя ещё и ещё. А вскоре я нашла ее в ванной, в луже крови, с перерезанными венами.