Любовь вопреки всему 2

Глава 1

— Значит, Лика Серая? — произнёс Михаил Михайлович, и его голос, несмотря на все усилия, прозвучал чуть глубже, чем подобало усталому профессору. Его взгляд, сквозь стёкла очков, прилип к девушке с такой силой, что, казалось, мог сжечь её маскировку дотла.

— Да, — тихо ответила она, опуская глаза под этим пристальным изучением.
— Самая талантливая студентка за всю мою преподавательскую карьеру, — с неподдельной гордостью вставил Пётр Петрович, словно хвастался собственным открытием.

Михаил Михайлович жестом указал на разложенные на столе артефакты.
— Так значит, это твои идеи? — он едва не сказал «моя дорогая», поймав себя в последний момент.

Лика замялась, чувствуя, как под этим пронзительным взглядом по спине бегут мурашки.
— Мы... мы всё делали вместе с ребятами, — скромно ответила она.

— Её! Это её идеи! — поспешил подтвердить Даня, с восхищением глядя на подругу. — Мы только помогали воплощать.
— Ваш профессор считает вас не только талантливой, но и сильным магом, — перевёл взгляд на Извольского Михаил Михайлович, стараясь сохранить деловой тон.

— Я самая обычная, — прошептала Лика, и предательский румянец залил её щёки.

В этот момент Глебу, стоявшему за маской профессора, с невероятной силой захотелось сорвать её, схвачить жену в объятия, засыпать её лицо поцелуями, зарыться пальцами в её волосы и поклясться, что он никогда, никогда больше не отпустит её. Но разум сурово напоминал ему: Мила не готова. Она испугается. Она сбежит. И на этот раз — навсегда. Он сглотнул комок в горле, сжав руки в кулаки так, что кости побелели.

И тут его взгляд упал на тонкую серебряную цепочку, видневшуюся в вырезе её формы. На ней висел амулет. Тот самый, что он когда-то создал для Стаса. «Вот как ты скрываешься, — с горьким восхищением подумал он. — Ну, Стас, браво. Храни её».

Он заставил себя сделать незаметный, глубокий вдох, возвращаясь к роли.
— Позвольте поинтересоваться, юное дарование, каковы ваши дальнейшие планы? — его голос вновь приобрёл ровные, профессорские интонации. — Артефакторный факультет, я полагаю?

— Я... я ещё не знаю, — честно призналась Лика, и в её глазах мелькнула знакомая Глебу растерянность.

— Как? — Михаил Михайлович с искренним изумлением поднял брови и вопросительно посмотрел на Петра Петровича.

— Ребята, вы свободны, — поспешил вмешаться Извольский, жестом отпуская студентов. Те, почувствовав напряжённость, не заставили себя ждать.

Едва дверь закрылась, Михаил Михайлович повернулся к коллеге.
— Объяснитесь, пожалуйста, — сказал он, бросая последний взгляд на удаляющуюся спину жены.

— Понимаете, дело в том, что у Лики не просто талант к артефактории, — начал объяснять Пётр Петрович, понижая голос. — У неё ещё и врождённый, очень сильный дар целителя. Именно это позволяет ей так виртуозно сочетать оба направления. Вот у нас с Фаиной Петровной Сосновской, деканом целительского факультета, идёт негласная борьба за эту девочку.

— А что хочет сама девушка? — спросил Соков, вглядываясь в лицо Извольского.

— Она... хочет всё и сразу, — профессор развёл руками. — И не может выбрать.

— Так пусть возьмёт оба факультета, — невозмутимо заявил Михаил Михайлович. — Она более чем способна на это. Такое уже бывало, и не раз. Тот же Глеб Соколов, которого ваши студенты так опасаются, закончил два факультета. Я могу привести вам с десяток других примеров.

— Да, но... то были мужчины, — засомневался Извольский. — А она девушка, хрупкая...

— Пусть попробует, — мягко, но настойчиво парировал Соков. — Не потянет — останется на одном, том, что будет лучше получаться. Профессор, поддержите её. Поверьте, она будет вам за это благодарна.

На лице Петра Петровича озарилась понимающая улыбка.
— Точно! Вы абсолютно правы! И тогда она наверняка выберет мой факультет! Замечательная идея! Благодарю вас, Михаил Михайлович!

Глеб и сам был доволен. Пусть его Мила будет занята учёбой с утра до ночи — это лучше, чем любая другая альтернатива. Его взгляд снова мысленно вернулся к Даниилу. «И подальше от всяких там «друзей», — ревниво добавил он про себя.

— Профессор, а этот молодой человек, Даниил... Кто он адептке Серой? — спросил он с показным безразличием. — Я заметил, как слаженно они работают.

— О, это просто друг, — отмахнулся Извольский. — Они из одного города. Насколько мне известно, Страхов — пара её подруги, Даши. Они даже просили меня поменять пары, но Даша, к сожалению, слабовата для такого тандема. Не стал разрушать перспективный союз.

— Из одного города... — задумчиво протянул Соков. — А родители адептки Серой? Наверное, сильные маги, раз дочь так одарена?

— Увы, нет, — покачал головой Пётр Петрович. — Она сирота.

— Как же так? Не может же девочка быть совсем одна.

— У неё есть опекун. Варвара Егоровна Серова. Очень уважаемая в своём городе целительница.

«Серова... — мысленно повторил Глеб. — А не сестра ли это Никиты Егоровича Серова, того самого, что учил детей Райских?.. Значит, старый учитель не оставил мою девочку в беде. Надо будет его потом щедро отблагодарить».

— Михаил Михайлович, вы уж простите, но у меня через пятнадцать минут тест у выпускников, — посмотрел на часы Извольский. — Не хотите присоединиться?

— Обязательно загляну, — кивнул Соков. — А сначала я немного пройдусь, осмотрю кампус. Вы не против?

— Конечно, нет! Удачи!

Пётр Петрович удалился. Михаил Михайлович ещё раз, с нескрываемой гордостью, окинул взглядом артефакт, созданный его женой, и вышел на улицу. Ему действительно нужно было побыть одному и привести в порядок распаленные чувства.

Свежий весенний воздух немного охладил его пылающие щёки. Он шёл по тенистым аллеям, и радость от того, что Мила нашлась, что она жива, здорова и так блестяще проявляет себя, смешивалась с горьким осадком самоосуждения. «Чуть не загубил её, чёртов тиран...» — снова и снова корил он себя.