Любовь вопреки всему

Глава 6

Постепенно Милалика начала осваиваться в бальной зале. К ее огромному облегчению, Глеб предпочитал танцы долгим светским беседам. Девушка и не подозревала, что поддерживать пустые разговоры с малознакомыми людьми — такое утомительное искусство.

В перерыве между танцами к ним подошел высокий, статный мужчина с темными волосами и насмешливыми голубыми глазами.
— Наконец-то ты оторвался от прекрасной супруги, дружище! — радушно улыбнулся он.
— Стас! Не ожидал тебя здесь увидеть, — лицо Глеба озарилось искренней, непринужденной улыбкой, какой Мила еще не видела. — Позволь представить: моя жена, Милалика. Дорогая, это мой старый друг, Станислав Сомов. Мы вместе росли.
— Очень рада знакомству, — Мила ответила на его галантный поклон.
— Взаимно, — его улыбка показалась ей искренней. — Поздравляю с женитьбой! Заберу ненадолго твоего мужа, не ревнуй? — он снова обратился к Глебу. — Академические времена вспомнились…
— Беззаботные были деньки, — кивнул Глеб.
— И веселые, — подхватил Стас. — Ты в столице надолго?
— Пока не знаю. Но к тебе обязательно загляну!
— Буду рад.

В этот момент заиграла музыка последнего танца. Глеб снова притянул Милу к себе, и они закружились в вальсе, оставив за пределами их маленького мирка и друга, и любопытные взгляды.

Вернулись домой под утро. В прихожей, залитой мягким светом, Глеб обнял жену, его губы коснулись ее виска.
— Ну как тебе первый большой бал, радость моя? — тихо спросил он.
— Очень понравилось, — так же тихо ответила Мила.
— А что больше всего?
— Быть с тобой. Танцевать с тобой, — она уткнулась лбом в его грудь, пряча смущенную улыбку.

«Совсем еще ребенок», — с нежностью подумал Глеб. Он приподнял ее подбородок и нежно поцеловал. На душе было тепло и спокойно.

Стас сдержал слово и вскоре навестил их. Мужчины надолго удалились в кабинет, а потом присоединились к Миле в малой гостиной, где уже потрескивал в камине огонь.
— Вы уж простите нашу мужскую болтовню, госпожа Соколова, — снова поклонился Стас.
— Я очень рада гостю, который вызывает у моего мужа такую улыбку, — ответила Мила, глядя на расслабленного и оживленного Глеба.

Стас оказался блестящим рассказчиком. Он делился историями из путешествий, а затем они с Глебом пустились в воспоминания о годах учебы. Мила, слушая их, с удивлением наблюдала за мужем — таким раскованным, смеющимся над собственными проделками, каким она его еще не видела.

— Милалика, а вы, я чувствую, не чужды магии? — внезапно спросил Стас, его взгляд стал внимательным и оценивающим. — В вас чувствуется немалый потенциал.
— Да, я занималась с профессором Серовым, — оживилась девушка, почувствовав интерес к своей любимой теме.
— И что вам больше по душе? Артефактура? Или, может, целительство?
— Я еще не определилась, но…
— Хватит, Стас, — голос Глеба прозвучал резко, как щелчок бича. Веселье мгновенно испарилось с его лица, взгляд стал холодным.
— Я просто…
— Я сказал, хватит! — тон не допускал возражений.

Стас вздохнул и отступил. Беседа перешла на нейтральные темы — о погоде, о праздниках. Мила украдкой наблюдала за мужем, пытаясь понять причину этой внезапной и жесткой перемены.

Провожая друга, Глеб вышел с ним в прихожую.
— Она чудесная, Глеб, — тихо сказал Стас, надевая пальто. — И любит тебя, это видно. Она не Вика. Она не предаст. Не проецируй на нее старые раны.
— Я сам разберусь в своих отношениях, — отрезал Глеб, и дверь за другом закрылась с глухим щелчком.

Праздники продолжались. Глеб осыпал жену подарками — от изысканных украшений до простых, но милых безделушек. Он был нежен, внимателен, уделял ей все свое время. Они гуляли по заснеженному городу, ходили в театр, часами сидели у камина. Мила почти убедила себя, что те тревожные звоночки были лишь плодом тоски по дому и нервного напряжения.

Следующий бал она ждала с затаенной опаской, уже уловив закономерность: ее ласковый муж в большом обществе становился другим — более жестким, закрытым. На сей раз она даже не пыталась обсуждать выбор наряда — вкус у Глеба был безупречен. Платье в пастельных тонах, напоминающее зимнее небо, подчеркивало ее хрупкость и юность.

На балу Глеб снова был образцом галантности. А после, словно желая продлить волшебство, предложил прогуляться. Ночной город, укрытый пушистым снегом, был прекрасен и безлюден. Фонари отбрасывали на белый покров разноцветные блики, а снежинки кружились в свете гирлянд, словно живые искры. Глеб крепко обнял жену, и они медленно шли, не говоря ни слова, погруженные в тихую сказку.

Дома эта сказка продолжилась. Их ночь была полна страсти и нежности. Проснувшись утром на его плече, Мила почувствовала прилив глубокого, почти болезненного счастья. Глеб нежно перебирал ее волосы.
— Выспалась, любимая?
— Да, — она робко поцеловала его в щеку. Он в ответ притянул ее к себе, и поцелуй стал долгим и глубоким.
— Вчера было так чудесно, — прошептала она.
— Для тебя — что угодно, — он улыбнулся, и в его глазах светилась та самая, домашняя нежность.

Он был спокоен. Она — почти счастлива и готова была отогнать последние сомнения. Ее муж — замечательный человек, а его резкость — лишь защитная реакция уважаемого человека, вынужденного всегда быть настороже.

В доме царили мир и покой. Мила с нетерпением ждала приема в Доме ученых, лелея надежду, что атмосфера науки поможет ей мягко завести разговор о продолжении образования.

Но сначала был бал у губернатора. Если бы она могла заглянуть в будущее, она бы упала на колени и умоляла судьбу отменить этот вечер. Она бы цеплялась за косяк двери, лишь бы не переступать порог того рокового бала, после которого ее жизнь расколется на «до» и «после».