Любовь вопреки всему

Глава 7

На губернаторский бал супруги собирались в спокойной, почти идиллической атмосфере. Мила, уже одетая, кружилась перед зеркалом, а Глеб с теплой улыбкой наблюдал за ней.
— Ну что, жена, готова покорять столицу? — спросил он, подходя сзади и обнимая ее.
— Готова, но только если ты будешь рядом, — улыбнулась она в ответ, ловя его отражение в зеркале.

Бал у губернатора был в самом разгаре, когда они прибыли. Зал гудел от голосов, сиял огнями и дорогими нарядами. Многие лица были Миле уже знакомы, и холодная настороженность первых выходов в свет сменилась привычной вежливостью. К Глебу то и дело подходили коллеги, обсуждая дела, но неизменно осыпали его молодую жену комплиментами. Глеб явно наслаждался таким вниманием. Даже Стас, поздоровавшись и внимательно взглянув на пару, казался удовлетворенным — в их отношениях царил мир.

Идиллию разрушило появление пары: седовласого важного господина и ослепительной брюнетки в вызывающем алом платье.
— Глеб Михайлович, как я рад вас видеть! До нас дошли слухи о вашей женитьбе. Не могли не подойти и поздравить, — произнес мужчина церемонно.
— Да, Глеб, поздравляю. И это та самая жена? — женщина устремила на Милу оценивающий, бесцеремонный взгляд.

В этот момент ее супруга отвлекли, и она, изогнув губы в кривой улыбке, ядовито добавила, понизив голос:
— Хм… Серенькая мышка. Не думала, что ты опустишься до такого вкуса.
— Что тебе нужно, Виктория? — голос Глеба прозвучал опасно тихо, его пальцы непроизвольно сжались.
— Поздравить. Все только и говорят о твоей юной красавице. Смотрю, сильно преувеличивали. Обычная забитая провинциалка. Но не переживай, поживет в столице, пообтерется, поучится у меня уму-разуму… Может, и станет что-то представлять. До меня, конечно, ей как до звезды, но будет не хуже других. Станет… как я, — она бросила этот последний довод, как отравленную иглу, демонстративно развернулась и уплыла в толпу.

Глеб стоял бледный, его трясло от сдержанной ярости. Мила смотрела на него в полном недоумении.
— Глеб, кто это?
— Никто! — отрезал он, и в его глазах бушевала буря.

К ним подошел Стас, его лицо было серьезным.
— Глеб, это была Вика? Что она сказала? — он обратился к Миле, не дождавшись ответа от друга. — Милалика?
— Она сказала… что я стану как она. Кто она такая?
— Отойди от моей жены! — рыкнул Глеб на Стаса, отталкивая его плечом.
— Глеб, опомнись! Это же я! Она сказала это назло, она всегда это делала! Мила никогда не будет на нее похожа!
— Пойдем танцевать, — сквозь зубы процедил Глеб и, грубо схватив Милу за руку, почти потащил ее в центр зала.
— Ты делаешь мне больно, — прошептала она, пытаясь высвободиться, но в ответ получила лишь ледяной, ненавидящий взгляд.

С бала они уехали молча. Дома Глеб заперся в кабинете, хлопнув дверью так, что содрогнулся весь дом. Он был в ярости — на Викторию, на себя, на весь мир. И эта ярость несправедливо выплескивалась на Милу, хотя разумом он понимал: она ни в чем не виновата. Но старые раны, нанесенные предательством той женщины, кровоточили с новой силой.

Мила лежала в постели, не в силах уснуть. «Кто она? Бывшая возлюбленная, ясно. Бросила его, вышла замуж за другого. Но почему его гнев обрушился на меня? Я же люблю его. Я его жена».

Утром Глеб пришел с повинной.
— Прости. Я не должен был так себя вести, — он попытался обнять ее, но она отстранилась.
— Объясни мне, Глеб. Я понимаю, она оскорбила тебя. Но при чем здесь я? В чем моя вина?
— Ни в чем. Забудь, — он снова попытался притянуть ее к себе, и на этот раз она не сопротивлялась.

Мир был восстановлен, но хрупкий, как тонкий лед. Глеб стал мрачным и раздражительным. Визит Стаса, после которого они долго сидели в кабинете, а друг ушел с озабоченным лицом, лишь усилил тревогу Милы. Она чувствовала, что от нее что-то скрывают.

Единственной отдушиной оставалась надежда на прием в Доме ученых. «Там он будет среди своих, заговорит о деле, и все наладится», — убеждала себя Мила.

И действительно, на вечере Глеб преобразился. Оказавшись в кругу коллег, он стал тем самым обаятельным, блестящим мужем, в которого она была влюблена. Мила, на удивление, чувствовала себя спокойно и комфортно; здесь ее не рассматривали как диковинку, а беседы о магии и науке были ей куда интереснее светских сплетен. Глеб с гордостью представил ее нескольким видным ученым, и когда Мила, воодушевленная его отношением, осмелилась вставить в спор об артефактах свое замечание, он одобрительно улыбнулся.

— Смотрю, ему лучше, — шепнул ей Стас, поймав момент, когда Глеб отошел.
— Очаровательная госпожа Соколова, не позволите ли себе составить компанию? — к ним подошел один из гостей. — В соседнем зале танцуют…
— Нет, — ответили хором Глеб, внезапно вернувшийся, и сама Мила.
— Мне с мужем интереснее, — мягко, но твердо сказала она.

Глеб бросил на навязчивого кавалера уничтожающий взгляд, крепче сжал руку жены и прошептал:
— Может, правда пойдем потанцуем?
— Милый, мне и правда интересно здесь, — успокоила его Мила, и он расслабился.

Возвращались они домой в приподнятом настроении. Воодушевленная успехом вечера, Мила решила, что настал подходящий момент.
— Любимый, этот вечер был чудесным. Ты был так brilliant среди коллег. Я горжусь тобой. И я хочу… хочу быть достойной тебя. Хочу не просто стоять рядом, а понимать то, что ты делаешь.
— Что ты хочешь сказать? — его голос мгновенно потерял теплоту, спина напряглась.
— Я хочу учиться. Поступить в академию.
— Зачем? Ты мне и такая нравишься. Ты прекрасна. Не нужно ничего менять, все и так идеально, — он говорил быстро, его тон стал настойчивым.
— Но, Глеб, я всегда мечтала об учебе. Отец обещал…
— Я сказал нет, — его голос стал тихим и опасным.
— Я думала, ты поймешь… Отец говорил… — попыталась она настаивать.
— Отец? — он резко обернулся, и его лицо исказила гримаса гнева. — Твой отец продал тебя, дурочка!
— Как… продал? — Мила отшатнулась, не веря своим ушам.
— Так и продал! За долги твоего брата-неудачника! Как вещь! А вещи, моя дорогая, не имеют права на собственные мысли и желания. Так что будешь делать только то, что я скажу! — прошипел он, и в его глазах пылал уже не огонь ярости, а леденящий душу холод презрения.