Любовь вопреки всему

Глава 9

— Вот именно! Я его друг, — тихо, но страстно возразил Стас. — И я пытаюсь помочь ему. Я еще помню Глеба веселым и беззаботным парнем, который готов был горы свернуть ради близких. А потом он встретил Викторию и ослеп. Она всегда была дрянью, но Глеб не желал ничего видеть, боготворил ее. А она вертела им, как хотела, и не только им. Она отбила молодого человека у своей же подруги. Та в отместку наложила на Викторию проклятие с заклятием безбрачия и бумеранга — чтобы все зло, что она сеет, возвращалось к ней. Виктория спряталась за Глеба, и его зацепило краем... но очень своеобразно. Та девушка сказала, что проклятие разрушит только чистая любовь и безоговорочная вера. Но она не могла знать, как именно оно подействует на Глеба. Да и была вероятность, что обойдется.

Мила слушала, затаив дыхание, с нарастающим ужасом.
— Что же случилось потом?
— Виктория тут же вышла замуж за какого-то богатенького наследника. А Глеб... Глеб разуверился в женщинах. Зарылся в работу, стал одним из лучших в своем деле. Женщины, конечно, были, но он оставался холоден и неприступен. До тех пор, пока не появилась ты.
— И он меня... купил, — с горькой усмешкой произнесла Мила.
— Мила, все не так однозначно! Да, твой отец тебя продал. Но Глеб не покупал. Ты ему правда нравилась. Впервые за долгие годы он был искренен, я это видел! Ты — лучшее, что могло с ним случиться. Но что-то пошло не так, демон взял верх. И пока он мучает тебя, он не отпустит Глеба. Я надеюсь... что когда тебя не станет, буря в нем утихнет. Тогда, возможно, он очнется, поймет, что потерял, и станет прежним Глебом Соколовым. Я прошу тебя лишь об одном... если сможешь — прости его. Дай ему шанс, когда придет время.

Стас вышел на улицу и вернулся с небольшой дорожной сумкой, которую протянул Миле.
— Переоденься. Все свое оставь здесь — на вещах могут быть следящие чары.

Мила ушла в комнату. В сумке лежал мягкий теплый костюм, простое добротное пальто и сапоги. Она быстро переоделась, сняла с себя все украшения. Рука на мгновение задержалась на обручальном кольце. Вздохнув, она сняла и его, положила на стол, а под него подложила записку, наспех начертанную карандашом. В последний раз окинула взглядом комнату и вернулась к Стасу.

Тот протянул ей небольшой амулет.
— Надень. Этот артефакт скроет твою ауру и сотрет магические следы. Пошли.

Стас вывел Милу на улицу, усадил в неприметную машину и довез до вокзала. Вручил ей сумку и конверт с деньгами.
— Здесь самое необходимое. Денег хватит на первое время. Не пользуйся своим именем. И не привлекай к себе внимания.
— Хорошо, — кивнула девушка.

Стас hesitated, затем достал из кармана небольшую коробочку.
— Это артефакт связи. Если будет очень нужно, сможешь со мной связаться. И еще... Если в твоем сердце останется хоть капля любви к нему... если сможешь простить и захочешь вернуться — вернись. Дай ему шанс обрести счастье.
— Я подумаю, — тихо сказала Мила, забирая артефакт.
— Иди, — коротко бросил мужчина.

Мила натянула шапку поглубже и растворилась в толпе на вокзале. Пробежавшись глазами по расписанию, она выбрала поезд, уходящий вглубь страны через пятнадцать минут. Покупать билет было рискованно. Она прошла на перрон и подошла к пожилой проводнице.
— Тетенька, довезите, пожалуйста, до дому. Бабушка одна, очень волнуется. Я работу искала, а нашла одни непристойные предложения. Документы еще потеряла... У меня вот денежки есть, — жалостливо и искренне попросилась она.

— Ох, девонька, беда-то какая... А то, что от непотребства отказалась — правильно, молодец. Ладно, проходи в мое купе, только тихо сиди. Никому ни слова, — сжалилась женщина.
— Спасибо вам огромное!

Сердобольная проводница провела ее в свое купе и велела не выходить. В вагоне было тепло и уютно, пахло хвоей. Мила сняла пальто и заглянула в сумку. Внутри, вопреки скромным размерам, оказался еще один костюм, пара платьев, смена белья, туфли и мелочи. «Сумка с заклятием облегчения веса», — догадалась Мила. Она посмотрела в окно. Шел густой снег. И вдруг ее сердце сжалось от воспоминания: вот так же они с Глебом гуляли всю ночь по заснеженному городу, и были счастливы. Несмотря на все, в глубине души она любила своего мужа. «Пусть у него все будет хорошо», — мысленно пожелала она. Поезд тронулся.

Стас вернулся как раз вовремя. Глеб уже начинал шевелиться. «Мощный маг, слишком быстро отошел», — с тревогой подумал Сомов. Он рассчитывал на большее время.

Глеб открыл глаза и тут же нашел взглядом Стаса.
— Что это было, Стас? Зачем?
— Держи себя в руках. Я сделал это для тебя. Ради твоего же блага, — как можно спокойнее сказал Сомов.
— Усыпил меня — для моего блага? — голос Глеба зазвенел от ярости. — Сколько я проспал? Что произошло?
— Милалика! — резко крикнул Глеб, вскакивая. — Где Мила?!
— Ее здесь нет.
— Где моя жена?! — Глеб смотрел на друга бешеными, полными крови глазами.
— Я не знаю. Я... отпустил ее.
— Что ты сделал?! Ты помог ей сбежать? Вы сговорились за моей спиной!
— Нет. Это был только мой выбор. Она ничего не знала до последнего момента.
— Зачем?! Зачем ты так поступил? Я не могу без нее!
— Если она тебе так дорога, зачем ты превратил ее жизнь в ад?!
— Я ее муж! Где она?! — Глеб наступал на друга, сжимая кулаки.
— Проклятие, Глеб! Демон внутри тебя становился только сильнее от ее присутствия! Ты терял контроль, уничтожал и ее, и себя! Очнись же!
— ГДЕ ОНА?! — прорычал Глеб.
— Я не знаю! Наверное, уже уехала из города.
— Я найду ее! — проревел Глеб и бросился в свою лабораторию.

Там он лихорадочно активировал поисковое устройство. Все подаренные украшения были метками. Но артефакт указал прямо на ее комнату. Глеб влетел туда с последней надеждой, что Стас все выдумал. Но комната была пуста. На столе аккуратно лежали все ее драгоценности. Под обручальным кольцом он нашел записку. Всего три слова: «Я люблю тебя». Из груди Глеба вырвался стон, больше похожий на вой.
— Все равно найду! Объявлю в розыск!
— И что скажешь? Что жена самого Глеба Соколова сбежала? Нет, ты не сделаешь этого, — холодно заметил Стас, последовавший за ним.
— Скажу, что ее похитили! Сам найду! Наняту лучших магов-следопытов! А ты... Как ты мог?! И после этого называешь себя другом? Убирайся! Ты мне не друг!
— Я твой друг, Глеб. Уйду. Но вернусь, когда ты придешь в себя.