Любовь вопреки всему

Глава 10

Поезд мчался все дальше, увозя Милу от шумной столицы, от Глеба, от прежней жизни. На душе было страшно и тревожно. Вспомнив рассказ Стаса, она почувствовала острую жалость к мужу. Но Стас — человек умный и верный друг. Если он решил, что так будет лучше, значит, так и есть. По крайней мере, для нее, Милы, это был единственный шанс. Если Глеб поднял на нее руку однажды, кто мог поручиться, что не поднимет снова? Тем более, по словам Сомова, он себя не контролировал.

Дверь купе приоткрылась, и вошла Клавдия Васильевна с двумя дымящимися кружками чая. Закончив обход, она решила передохнуть.
— Ну что, девонька, отогрелась? — спросила сердобольная проводница.
— Спасибо вам большое, — тепло ответила Мила, с благодарностью принимая горячую кружку.
— Меня Клавдия Васильевна зовут. А тебя как?
— Милалика, — тихо ответила девушка, но в этот момент поезд, войдя в поворот, оглушительно заскрежетал колесами, заглушив ее слова.
— Лика, говоришь? — переспросила женщина.
— Да, Лика, — после секундной паузы подтвердила Мила.
«Милалика — это и Мила, и Лика. Пусть будет Лика. Так проще, и я даже не вру», — пронеслось в ее голове.
— А это что у тебя, родная? — Клавдия Васильевна с материнской тревогой указала на ее разбитую губу.
— Один богатей, — горько усмехнулась Мила-Лика.
— Эх, они, сильные мира сего, часто позволяют лишнее... Правильно сделала, что уехала. Не место светлой душе в столичной грязи. Ложись-ка на верхнюю полку, поспи. Дорога — дело утомительное.

Мила не стала спорить и послушно забралась наверх. Мерное покачивание вагонов убаюкивало, и через несколько минут она погрузилась в тревожный сон. Ей снился Глеб — его искаженное гневом лицо, он что-то кричал, куда-то бежал. От этого кошмара она проснулась в холодном поту. Прислушалась. Поезд стоял на какой-то темной станции, по перрону метались и кричали люди. Сердце екнуло от страха, но через минуту состав снова тронулся, увозя ее прочь от непонятной суеты.

В купе снова появилась Клавдия Васильевна с тарелками, от которых вкусно пахло супом. Затем она развернула свой узелок с провизией: хлеб, сыр, кусок вареной говядины.
— Подкрепись, детка. Не поешь — сил не будет. А без сил как работать? Не магам же чародейным, что на пустом месте золото создают, — хитро подмигнула она.

— Спасибо, — с искренней благодарностью сказала Мила, спускаясь вниз. — Можно мне умыться?
— Дверь напротив, только далеко не ходи и ни с кем не заговаривай, — наказала проводница.

Прохладная вода не только освежила лицо, но и прояснила мысли. Вернувшись, Мила с неожиданным для себя аппетитом съела все, что ей предложили.
— Спасибо вам, не знаю, как и отблагодарить, — начала она.
— И не надо. Спасибо — и ладно. Мы же люди, а не звери лесные, должны друг другу помогать, — отмахнулась Клавдия Васильевна, собиравшая посуду, и вышла, оставив Милу наедине с размышлениями.

«Если меня до сих пор не нашли, значит, следы запутаны», — девушка невольно дотронулась до амулета на шее. «Значит, артефакт работает. Спасибо, Стас... Как он там? Надеюсь, Глеб не сделал ему ничего плохого».

Ближе к вечеру поезд сделал остановку в Ельске — небольшом провинциальном городке. От всей души поблагодарив свою спасительницу и выслушав ее напутствия, Мила вышла на перрон. Она вспомнила из уроков географии, что Ельск стоял на перекрестке путей — между крупной железной дорогой и большим трактом, а от него, как лучи, расходились десяткистальных дорог в разные стороны. Нужно было найти ночлег и решить, куда двигаться дальше.

Небольшая гостиница нашлась быстро — двухэтажное здание с яркой вывеской «ТРАКТИР». Мила толкнула тяжелую дверь. Внутри был небольшой холл со стойкой администрации, слева — распахнутая дверь в шумный, пропахший едой и пивом зал, справа — лестница наверх. Подойдя к стойке, она позвонила в колокольчик. Спустя мгновение из-за двери появилась запыхавшаяся женщина.
— Прости, родная, помощница на кухне сегодня не вышла, мы втроем справляемся. Тебе чего?
— Мне нужна комната. На день или два, — сказала девушка.
Женщина оценивающе окинула взглядом ее скромное пальто и небольшую сумку.
— А денег-то у тебя хватит?
— А сколько стоит? Если что, я могу отработать. У вас же, кажется, нужны руки? — предположила Мила, рассчитывая, что в этом случае не придется предъявлять документы.
Хозяйка на секунду задумалась.
— Ладно, на кухне помощь действительно нужна — овощи чистить, посуду мыть. Согласна?
— Согласна.
— Я Роза. Мы с мужем это заведение держим, — бросила она через плечо, направляясь к лестнице. — Пошли, покажу, где жить будешь.
— Я Лина, — представилась Мила, следуя за ней.
Роза открыла дверь в небольшую комнату под самой крышей.
— Вот твоя каморка. Умывальня — в конце коридора. Раздевайся да спускайся на кухню. И поешь заодно, — распорядилась она и ушла, торопливые шаги ее быстро затихли.

Мила сняла пальто, переоделась в простое платье, заплела волосы в тугую косу и, повязав на голову платок, спустилась вниз. На кухне царил хаос. Роза что-то выясняла с дородной поварихой.
— Что я могу поделать, если людей нет! А вот и Лика, будет тебе помогать, — сказала Роза, заметив девушку.
— Эта? Да она щепка! — фыркнула повариха.
— Бери, какая есть! А то вообще одна останешься!
В этот момент в кухню вошел мужчина. Его маслянистый взгляд сразу же уперся в Милу.
— А это кто у нас? — протянул он.
— Это Лика, новая работница, милый. Я ее наверху устроила.
— Лика, значит... — он медленно провел глазами по ее фигуре, и по спине Милы пробежала неприятная дрожь. Мужчина был обрюзгшим, небритым и откровенно пьяным.

Весь вечер Мила-Лика старательно выполняла указания: мыла горы овощей, отдраивала пригоревшие кастрюли, мыла пол. Официанты то и дело врывались на кухню, хватали готовые заказы и исчезали в шуме трактирного зала. Заведение закрылось далеко за полночь. Повариха, уже без злости, махнула Миле рукой и протянула тарелку с остатками ужина.
— Ешь. А ты, я погляжу, шустрая. Может, и сработаемся. Здесь пол еще вымой — и свободна. Завтра к девяти утра будь на месте.