Любовь вопреки всему

Глава 12

В дверь постучали настойчиво, даже властно.
— Откройте! Я же вижу, что дома кто-то есть!

Милалика вздрогнула, сердце заколотилось в груди. Она сделала глубокий вдох, набралась смелости и подошла к двери.
— Варвары Егоровны нет дома. Она ушла к роженице, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Понятно. А вы кто будете, милая девушка? — раздался за дверью хрипловатый мужской бас.
— Я… Лика. Её воспитанница.
— А я — Павел Сидорович Рогов. Местный полисмен. За порядком слежу. Может, откроете? Я ненадолго.

Милалика занервничала. В памяти всплыли крики пьяного мужа Розы, злобное лицо Глеба. Она сжала кулаки.
— Я не уверена… Варвара Егоровна строго-настрого наказала никому не открывать.

— Павел Сидорович! Чем обязана? — послышался спокойный, властный голос Варвары Егоровны, подходящей от калитки.
— Да вот, Варвара, зашёл за растиркой от старой раны, спину прихватило. А меня ваша новая горничная не пускает, — с преувеличенной обидой в голосе ответил мужчина.

— Это не горничная, а моя воспитанница, Лика. Она пока ко всему присматривается. Молодец, что инструкции выполняет. Лика, детка, открой, всё в порядке.

С облегчением Милалика повернула ключ и отворила тяжелую дубовую дверь. В дом за женщиной вошел грузный, седой мужчина с уставшим, но умным лицом. Он заметно кособочился, бережа больной бок.
— Уф… — тяжело плюхнувшись в кресло у камина, он с облегчением выдохнул.

— Сейчас поможем. Лика, помоги господину Рогову снять пальто, — деловито распорядилась Варвара Егоровна.

Вдвоем они осторожно освободили мужчину от верхней одежды и свитера. Целительница уже достала из шкафчика баночку с густой ароматной мазью. Её ловкие, знающие руки разогрели кожу на спине полисмена, втерли снадобье и укутали больное место мягким шерстяным пледом.
— Вот, садитесь поближе к огню, прогреетесь. Скнет полегчает. Лика, будь добра, завари успокаивающий чай, с мятой и ромашкой. Справишься?

— Разумеется! — девушка кивнула и быстро направилась на кухню. Через несколько минут она вернулась с большой глиняной кружкой, от которой тянуло целебным паром.

Павел Сидорович пил медленно, маленькими глотками. Постепенно морщины боли на его лице разгладились, тело расслабилось, и он смог выпрямиться.
— Фух… Спасибо, Варвара. Как рукой сняло.
— Павел Сидорович, вам давно пора брать растирку заранее, а не ждать, когда скрутит так, что ходить не можете, — мягко, но строго пожурила его целительница.
— Знаю, знаю… Не спорю. А скажите, Варя, откуда у вас эта пташка взялась? — полисмен кивнул в сторону Лики, с интересом разглядывая девушку.

Варвара Егоровна вздохнула, и в её глазах появилась подлинная грусть, сыгранная так убедительно, что Милалика на секунду и сама поверила в эту историю.
— Дочь моей старой подруги по академии. Сиротка она теперь, бедолага. Не могла же я её оставить одну на произвол судьбы.

Павел Сидорович сочувственно покачал головой.
— Верно сделали, Варвара Егоровна. Одной сиротке в наше время тяжело. Любой обидеть может. Молодец.

Посидев еще немного, допив чай и закусив домашним кексом, полисмен, заметно посвежевший, попрощался и ушел.

— Запомни, Лика, — сказала Варвара Егоровна, закрывая за ним дверь. — Павел Сидорович — человек суровый, но справедливый и главный здесь. Его уважение дорогого стоит. И да, привыкай: отныне ты — Лика. Полностью и безоговорочно.

Вскоре доставили заказанную одежду. Вечер превратился в приятные хлопоты: они с азартом разбирали покупки. Платья и юбки были простыми, удобными, из добротной ткани. В них не было и тени былого блеска и шика гардероба Милалики Соколовой, но почему-то они нравились ей куда больше. Они были уютными, не стесняли движений и, что самое главное, не привлекали лишнего внимания.

Внешность она тоже изменила: вместо сложных причесок стала заплетать простую косу или собирать волосы в хвост. С помощью незамысловатого заклинания она приглушила яркий блонд своих волос, сделав его более скромным, пепельным. Теперь в зеркале на неё смотрела не избалованная аристократка, а Лика Серая — скромная, но уверенная в себе девушка с ясным взглядом.

Жизнь постепенно налаживалась. Никто не ломился в дверь, не кричал на неё. Чувство постоянной опасности стало притупляться, сменяясь спокойной уверенностью. Девушка с головой окунулась в новую жизнь: помогала по хозяйству, ассистировала Варваре Егоровне с пациентами, которая с огромным удовольствием делилась с ней секретами своего искусства. Через несколько недель пришло письмо от Никиты Егоровича. Профессор сообщал, что в город наведывался Глеб Соколов, «злющий, как раненый вепрь», но, не найдя и следа, уехал ни с чем. Это известие окончательно сняло камень с души Милалики.

Зима отступила, уступив место весне. Солнце пригревало по-настоящему, с крыш звонко капала капель, а воздух пах талой землей и надеждой. Лика всё чаще стала выходить в город — то с поручениями, то сопровождая целительницу к больным, то просто подышать свежим воздухом. Варвара Егоровна относилась к ней с материнской теплотой, заботой и гордостью. Девушка схватывала всё на лету: она с легкостью запоминала свойства трав, правила приготовления зелий и мазей, основы диагностики. Целительница подарила ей толстенный том по анатомии, который Лика изучала при каждой свободной минуте. Вскоре Варвара Егоровна стала доверять ей несложных пациентов, хотя контроль со стороны опытной женщины оставался жестким. Но право принимать самостоятельные решения окрыляло Лику.

Однажды в разгар весны, когда воздух был густым и сладким от цветущих яблонь, в калитку настойчиво постучали. На пороге стоял взволнованный парень лет восемнадцати.
— Целительница! Умоляю, помогите! Моя сестренка с крыши сорвалась, сильно разбилась!

Варвара Егоровна, не теряя ни секунды, уже хватала свою сумку с снадобьями.
— Ведешь нас. Быстро! Лика, бери мою запасную аптеку и за мной!