Любовь вопреки всему

Глава 15

— Учится? — выдохнула Лика, не веря собственным ушам. Ее сердце замерло в груди, затаившись в ожидании ответа.

— Да, учится. Ты же сама этого хотела, — мягко, но твердо произнес Никита Егорович, наблюдая за сменой эмоций на ее лице.

— Но как? — голос девушки дрогнул от нахлынувшей растерянности. — У меня же даже документов нет… Никаких.

— Уже есть, — Варвара Егорова протянула ей аккуратно сложенную папку. Тонкая, но уверенная улыбка тронула уголки ее губ. — Павел Сидорович помог. Он человек влиятельный.

Лика дрожащими пальцами раскрыла папку. «Лика Серая», — прочла она имя, которое отныне становилось ее новой жизнью, ее спасением. Простые буквы на официальном бланке казались ей величайшим чудом.

— Я рассказала ему трогательную историю, — тихо объяснила целительница, — о смерти моей дальней родственницы и о пожаре, в котором сгорел ваш дом со всеми вещами и свидетельствами. Он добрый и отзывчивый, помог без лишних вопросов.

— Спасибо… — прошептала Милалика, и это короткое слово вмещало в себя целую вселенную благодарности. Оно было таким жалким и таким искренним на фоне того, что для нее сделали эти люди.

— В облике Лики тебя почти не узнать, — включился в разговор Никита Егорович, одобрительно осматривая ее. — Простая, милая девушка. Лишь отдаленно напоминаешь ту самую богачку-аристократку Милалику. Но мы рисковать не будем. Поэтому выбрали академию в тихой провинции, подальше от столичных глаз. К тому же, их ректор — мой старый товарищ.

— А декан целительского факультета, Фаина Петровна Соснова, — моя академическая подруга, — подхватила сестра. — Я в общих чертах рассказала ей о твоем даре. Она… чрезвычайно заинтересовалась. Ждет тебя с нетерпением.

— Рекомендации я тебе подготовлю самые лестные, — заверил профессор. — С моим именем двери откроются быстрее.

— А еще в эту же академию едет Даниил, — с легкой, почти материнской улыбкой добавила Варвара Егоровна. Ей безумно нравился этот серьезный и надежный парень, и она втайне надеялась, что совместная учеба растопит лед в сердце девушки. — Так что будет кому за тобой присмотреть.

Наконец, лед тронулся. Словно плотина, прорвалась многомесячная оборона. «Спасибо», — снова сказала Милалика, но на этот раз сквозь подступившие к горлу слезы. Она изо всех сил пыталась сдержаться, сжимая кулаки, но не смогла. Тихие всхлипывания переросли в рыдания, от которых содрогалась все ее хрупкое тело. Эти двое — брат и сестра Серовы, чужие по крови, — за полгода сделали для нее больше, чем родная семья за всю жизнь. Они подарили не просто крышу над головой, а тепло, заботу и ощущение дома, которого у нее никогда не было.

Варвара Егоровна, не говоря ни слова, притянула ее к себе. Лика уткнулась лицом в ее плечо, и дала волю слезам — горьким, очищающим, смешанным с болью прошлого и надеждой на будущее. Целительница и сама смахивала предательскую влагу с ресниц. Она всем сердцем привязалась к этой израненной, но такой сильной девочке, полюбив ее как потерянную дочь. А родители всегда желают своим детям только добра.

Никита Егорович, понимая всю важность этого момента, благоразумно отошел в сторону, давая женщинам выплакаться. Когда буря эмоций наконец утихла, Лика, с красными, заплаканными глазами, вдруг сообразила, что упустила главный вопрос.

— Никита Егорович, — голос ее все еще дрожал, — вы не слышали о Соколове? Он все еще ищет меня?

Профессор помрачнел. — По слухам, он засел в своем загородном имении, поглощенный какой-то новой работой. В городе его не видели. Но, дитя мое, расслабляться нельзя ни на секунду.

Милалика и сама это прекрасно знала. От Глеба можно было ожидать чего угодно. Но сейчас она позволила себе надеяться, что он не станет искать ее в глухой провинции. Перед ней открывалась великолепная перспектива: выучиться, получить диплом мага и возможность самостоятельно строить свою жизнь. В мире, где маги были на вес золота, она наконец-то станет сама себе хозяйкой. Академия — это была ее заветная мечта, и сейчас она сбывалась.

Вспомнив слова о Дане, Лика почувствовала, как настроение ее улучшилось. Она уже собралась было искать парня, чтобы поделиться радостью, как услышала знакомый стук в калитку.

— Добрый день, Варвара Егоровна, Никита Егорович, Лика… — на пороге стоял запыхавшийся от быстрой ходьбы Даниил.

Ему радостно ответили. Не дожидаясь вопросов, Лика буквально выпалила: — Даня, представляешь, я еду учиться в академию! С тобой!

— Правда? — воскликнул парень, с надеждой глядя на целительницу, ища подтверждения.

— Да, Даниил. Лика будет вашей однокурсницей. И у меня к тебе большая просьба — присмотри за нашей девочкой, чтобы никто не смутил ее покой, — сказала Варвара Егоровна, смотря ему прямо в глаза.

— Конечно! Я буду рядом! — глаза Дани вспыхнули таким искренним восторгом, что стало ясно — для него это была не обязанность, а огромная радость.

Он был бесконечно счастлив, что им не придется расставаться. Лика тоже чувствовала облегчение: в новую, пугающую неизвестность она ступала не одна. За эти месяцы Даня стал ей настоящим другом, опорой, на которую можно положиться.

Они просидели до самого вечера, увлеченно обсуждая предстоящую учебу, строя планы и делясь ожиданиями.

В последующие дни началась приятная суета подготовки. С Варварой Егоровной они изучали устав академии, правила и требования к форме. Первый курс был общим для всех адептов, независимо от их будущей специализации. Год единства давал преподавателям возможность присмотреться к талантам и склонностям каждого, чтобы в конце, по результатам экзаменов, распределить студентов по факультетам.

Лика смущалась и робко протестовала, когда Серовы покупали ей все необходимое — от строгой формы до тетрадей и простой повседневной одежды. У нее же были свои деньги! Но ее опекуны были непреклонны. «Это наш подарок на новую жизнь», — заявляла Варвара, и спорить с ней было бесполезно.

Наконец, настал день отъезда. Было решено, что сопровождать Лику будет Варвара Егоровна в компании господина Рогова — известность профессора могла привлечь лишнее внимание. Утром к дому подкатил автомобиль Павла Сидоровича. Загрузив вещи, Никита Егорович обнял свою ученицу на прощание.