Любовь вопреки запретам

Глава 3

Мишель

Сон не шел. Ночь казалась душной, а кровать — непривычно жесткой. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти покой, но его не было. Внутри, где-то под ребрами, жила тягучая, колючая тревога, которая разрасталась.

Мысли были о будущем моего клана. Каждую ночь я прокручивала в голове одни и те же вопросы: хватит ли провизии на зиму? Смогу ли я защитить тех, кто доверил мне свои жизни? Я хотела лишь одного — дать им дом, где не нужно будет оглядываться на каждый шорох. Кров, еду, безопасность. Но мир был жесток к нам.

Я горько усмехнулась в темноту. Другие ведьмы. Те, кто всё еще дрожал в тени Верховной.

Мои призывы к объединению тонули в их страхе. Они боялись её гнева больше. Но в этой её бешеной охоте на меня я видела истину: Верховная боится. Боится, что я стану сильнее. Боится, что ведьмы пойдут за мной. И этот страх заставлял её наносить удары всё чаще, целясь в самое больное.

Мой клан всё еще был маленьким, почти беззащитным. Сколько сил ушло на то, чтобы раздобыть золото, чтобы найти людей, подходящее место. И всё же, весть обо мне разносилась по лесам.

Ведьмы находили меня. Мы пополнялись. Сама не знаю, как я не сломалась под этим гнетом, ведь моментов, когда хотелось просто все опустить, было сотни.

Я приподнялась на локтях, тяжело дыша. Два года. Теперь я стала еще холоднее, замкнутая, с глазами, в которых застыл вечный лед. Люди шептались за спиной, списывая мою отчужденность на тяжесть моей силы. Пусть думают так. Так будет правильнее и так будет легче.

Прикусив губу до боли, я села на кровати и с силой сжала левое предплечье. Стоило мне коснуться этого места, как перед глазами вспыхнула наша последняя встреча с Вальтером. Тот лес, его яростный взгляд и это пятно .

Она появилась сразу после того, как я скрылась в чаще. Небольшая, странная, но такая явная. Она пульсировала в такт моему сердцу, напоминая о нем каждую секунду. Моя тайна, которую я скрываю ото всех. Нельзя, чтобы кто-то узнал.

Это моя неразрывная связь с человеком, который теперь стал моим главным врагом.

Я зажмурилась, чувствуя, как метка начинает жечь кожу. Даже спустя два года он находит способ мучить меня, напоминать о себе, когда я отчаянно этого не желаю.

Дрожащими пальцами я вцепилась в подол платья, тяжело дыша и подошла к зеркалу. Медленно, с замиранием сердца, я стянула рукав рубашки. Вдох застрял в горле.

Метка. Она изменилась. Раньше это было лишь бледное пятно, едва заметный штрих, но теперь она разрослась, потемнела, впиваясь в мою кожу чернильными лозами. Она пульсировала.

Я знала, что это. В старых фолиантах, которые Эдгар приносил мне, это называлось Меткой истинности. Узел, который связывает душу и сущность волка так крепко, что разорвать его может только смерть одного из них.

Я закрыла лицо ладонями, качая головой из стороны в сторону.

— Нет, нет, нет, шептала я в пустоту.

— Этого не может быть.

Я не могу быть его истинной. Это невозможно. Судьба явно смеется над нами.

Я помнила каждое слово Вальтера. Его голос, пропитанный вековой скорбью, когда он говорил, что его истинная мертва. Он похоронил свою душу вместе с ней. Так кем же была та женщина? И почему сейчас моя кожа горит от его невидимого присутствия?

Я хотела выдавить, вытолкнуть из головы те мысли, что вползали в сознание.

«Неправильно. Это всё неправильно»,— пульсировало в висках в такт биению сердца.

Этого просто не могло быть.

Прижала ладони к пылающим щекам, Метка на плече не просто ныла — она требовала. Она жгла кожу, и этот жар разливался по телу, достигая самого сердца.

— Глупости, прошептала в пустоту, но мой голос дрогнул и сорвался.

Внезапно комната содрогнулась от резкого порыва ледяного ветра. Окно распахнулось с оглушительным треском, впуская внутрь запах ночного холода.. Моя сила отозвалась мгновенно встрепенулся внутри меня.

В серебристом свете луны в комнату влетел Квирл. Его огромные черные крылья тяжело рассекали воздух, прежде чем он приземлился на край стола.

Я судорожно одернула рукав, пряча свое позорное клеймо, но ворон лишь склонил голову набок, пронзая меня взглядом своих мудрых, почти человеческих глаз. Он видел всё.

Подошла к нему, едва переставляя ноги, и коснулась его головы. Его перья были холодными и жесткими.

— Ты ведь знаешь больше, чем я, тихо сказала я, глядя в окно на огромную, луну.

— Ты понимаешь, что это значит. Что мне теперь делать Квирл?

— Она выросла, внезапно произнес Квирл, вскидывая голову.

Я нервно усмехнулась.

— Ты неисправим, прошептала я, чувствуя, как страх медленно уступает.

— Только ты один знаешь, каково мне на самом деле.

— Он нам не нужен, внезапно проскрежетал ворон, и в его голосе прозвучала такая неприкрытая враждебность, что я невольно усмехнулась.

Одно упоминание о нём — даже без имени — отозвалось в теле фантомной болью.