Любовь вопреки запретам

Глава 24

Вальтер

Ледяной рассвет застал меня во дворе. Ночь прошла в лихорадочном мареве: мы очищали камни от копоти, выносили тела, которые еще вчера были живыми людьми, и восстанавливали то, что было разрушено. Мои руки были по локоть в пыли и запекшейся крови, мышцы ныли от непомерного груза, но физическая боль была лишь слабым отголоском того хаоса, что творился в моей голове.

Я не мог совладать с собой. Каждое мгновение, когда я закрывал глаза, я видел её. Мишель.

Внутри всё выло от необъяснимой, почти первобытной тяги. Я хотел сорваться с места, бросить всё и ворваться в её комнату. Просто чтобы убедиться, что она дышит. Чтобы увидеть, как поднимается и опускается её грудь во сне, чтобы коснуться её кожи и понять — она здесь, она жива.

Я сглотнул тяжелый ком, понимая, как жалко и глупо это выглядит. Командор, воин, мужчина, потерявший голову от ведьмы, которую должен был ненавидеть.

Но больше всего меня преследовал её взгляд в ту секунду, когда она выпустила свою силу. Тьма, разрывающая пространство, крик её души, превращенный в оружие. Испугало ли это меня? Ни на миг. Напротив, это ударило по моим чувствам.

Заставляя восхищаться ею еще сильнее.

— Твоя ведьма умеет удивлять, раздался за спиной хриплый голос Майка.

Я вздрогнул, резко обернувшись, и вопросительно уставился на него. Майк стоял, тяжело дыша, и откидывал в сторону обломок колонны. Он вытер пот со лба, размазывая грязь по лицу, и криво усмехнулся.

— Она не моя, отрезал я, чувствуя, как внутри вспыхивает глухое раздражение. Но Майк лишь довольно хмыкнул, видя мою реакцию.

— Да брось, Вальтер. Будто ты хоть на секунду перестал о ней думать с того момента как вы расстались. Я же вижу, что с тобой творится. Ты ходишь как заведенный, а глаза горят так, будто ты готов сжечь этот замок, лишь бы она посмотрела на тебя. Я просто помалкивал, не хотел лезть под горячую руку.

Я скривился, чувствуя, как челюсти сводит от напряжения. Неужели это было настолько очевидно?

— Может, мне для тебя дело найти, чтобы ты перестал нести ерунду? — прорычал я, надеясь скрыть за грубостью свое замешательство.

Друг лишь хмыкнул, разминая затекшую шею. В его взгляде не было издевки, только усталость и странное сочувствие.

— И что ты мне дашь? Я тебе здесь нужен, и ты это знаешь. Без меня ты тут всё разнесешь от своих метаний. Вы здесь двоем разрушите все из-за недосказанности.

Я замер, глядя на свои испачканные ладони. Гнев улетучился так же быстро, как и возник, оставив после себя лишь горькое послевкусие.

— Прости, брат, что срываюсь на тебе, тихо произнес я, подходя ближе.

Майк улыбнулся — открыто, по-братски, — и крепко похлопав меня по плечу, оставив пыльный след на доспехе.

— Я не злюсь. Но послушай добрый совет: разберись в себе, Вальтер. Прежде чем сделаешь следующий шаг, реши для самого себя — что ты хочешь? И кого ты на самом деле хочешь? Ту тень из прошлого или эту женщину, что перевернула твой мир?

Его слова повисли в холодном утреннем воздухе, и я не нашел, что ответить. Потому что сам боялся узнать правду.

– Разве я имею право на эти чувства, спросил я то ли у себя, то ли у него. Майк нахмурился.

– А чем она плоха Вальтер, подумай сам, ты не знаешь всей правды. Вам нужно поговорить. Вдвоем. Без свидетелей, без глупых игр и высокомерия. Просто вы двое, закончил он, когда к нам подошел Фреда

— Думаешь, они знали заранее? — Фред подошел сбоку, протягивая мне кожаную флягу.

Я выхватил её и осушил залпом, чувствуя, как ледяная вода обжигает пересохшее горло. Остатки я вылил себе на голову. Вода стекала по лицу, смешиваясь с грязью и копотью, но она не могла охладить тот пожар, что бушевал внутри.

— Догадываюсь, бросил я, шумно выдыхая.

— Слишком точный удар. Слишком вовремя.

— Ты прав, Вальтер, Фред усмехнулся, глядя на груды тел.

— Обезглавить все ордена разом — куда выгоднее, чем гоняться за нами по лесам.

Он помолчал секунду, а потом его голос стал тише, приобретая опасную вкрадчивость:

— Что с Мишель?

Я прищурился, чувствуя, как внутри всё напряглось, Сделал шаг к нему, почти вплотную.

— А что? С чего такой внезапный интерес? прорычал я, и в моем голосе послышалось неприкрытое предупреждение.

— С того, что мне интересно, как чувствует себя мой новый друг, Фред спокойно выдержал мой взгляд.

— Друг? — я переспросил это слово так, будто оно было ядовитым. В груди вспыхнула жаркая, колючая волна.

Он рассмеялся, и этот смех резанул меня по ушам.

— Я предложил ей дружбу, когда мы танцевали. Пока ты стоял в тени и буквально пожирал её глазами, Вальтер. Я всё ждал, когда ты вскипишь и подойдешь, чтобы оттащить её от меня. А ты держался молодцом. Почти.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Воздуха стало мало. Ревность — низкая, темная, первобытная — вцепилась мне в глотку.