Любовь вопреки запретам

Глава 32

Мишель

Я плеснула в лицо ледяной водой, едва сдерживая судорожный вздох. Капли стекали по шее, забирались под ворот ночной сорочки, но этот холод не помогал — он лишь подчеркивал тот невыносимый, фантомный жар, что до сих пор тлел на моих губах.

Закрыв глаза, я зажмурилась. Перед внутренним взором тут же вспыхнул его взгляд — темный, голодный, полный той невозможной нежности, которая пугала меня.

Вчерашняя ночь. Я чувствовала, как внутри всё дрожит. Сглотнув комок, вставший в горле, начала лихорадочно собираться. Каждое движение давалось с трудом: пальцы не слушались, пуговицы на платье казались непосильной задачей. Я не могла больше оставаться в этой клетке.

Жозефина сидела в кресле. Она молчала, на её губах играла странная, понимающая улыбка. Она видела меня насквозь. Врать себе было невыносимо, но притворяться перед ней — еще тяжелее.

— Ты нервничаешь, Мишель, негромко произнесла наставница.

— Ничего подобного, огрызнулась я, слишком резко дернув ткань платья.

— Я просто, просто устала.

Я прикусила губу, чувствуя на ней привкус вчерашнего поцелуя, ведь почти не спала. Всю ночь пролежала на холодном полу, прижавшись щекой к дереву двери, потому что только так могла чувствовать его дыхание по ту сторону. Я ненавидела себя за эту слабость, за эту привязанность, которую не смогли выжечь ни два года разлуки. Заснула только под утро, изможденная собственной болью, прямо там.

— Ты переживаешь из-за того, что произошло ночью, Жозефина сделала шаг ко мне.

— Ты плакала, Мишель. Я слышала.

Я замерла, скрестив руки на груди, словно пытаясь защитить то немногое, что осталось от моей гордости. Молчание затянулось, становясь удушливым.

— Помоги мне выйти, взглянула на неё, и в моем взгляде была мольба, смешанная с яростью.

— Я не собираюсь больше здесь прятаться.

Жозефина подошла ближе. Её руки легли мне на плечи, пресекая попытку отстраниться. Она заглянула мне в самую душу.

— Ты любишь его, Мишель, внезапно, без тени сомнения, произнесла она.

Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, колотясь о ребра. Я хотела возразить, хотела рассмеяться ей в лицо, но голос пропал.

— Любишь, повторила она за меня, и в её интонации не было торжества, только глубокая печаль.

— Я вижу, какое напряжение искрит между вами. Он понял, Мишель. Он наконец осознал, что ты — его жизнь.

Я яростно покачала годовой, вырываясь из её объятий. Глаза обожгло непрошеными слезами, но я смахнула их тыльной стороной ладони.

— Нам нельзя быть вместе, Жозефина! — мой голос сорвался на крик, полный отчаяния.

— Ты не понимаешь? Между нами не просто обида, между нами пропасть из крови, законов и сломанных жизней! Он — глава могущественного клана оборотней, я — ведьма-отступница, за которой охотится собственный отец.

Я прижала ладони к горящим щекам, чувствуя, как внутри всё рушится.

— Нам нельзя, прошептала уже тише, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

– Нельзя, повторила я.

— Почему? — голос Жозефины стал низким. Она обхватила мое лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на нее.

— Почему законы, написанные испуганными стариками века назад, должны быть сильнее, чем самое чистое и мощное чувство на земле? Перед истинной любовью склоняются горы, Мишель. Не смей приносить себя в жертву призракам прошлого. Не смей убивать то, что дает тебе жизнь.

Она видела, как я дрожу, как отчаянно пытаюсь закрыться.

— Он любит тебя так, что готов вырвать свое сердце, если ты попросишь. Он хочет вернуть каждую секунду, которую вы потеряли. Тебе нужно только одно. Попробуй снова довериться. Хотя бы на шаг. Хотя бы на вздох.

Я судорожно сглотнула, на миг зажмурившись. В голове был хаос: его губы на моих, холодный пол, страх предательства и эта безумная, выжигающая нутро жажда просто прижаться к нему и забыть обо всем.

— Пойдем на улицу, Жозефина. Пожалуйста, прошептала я, не в силах больше спорить.

Наставница лишь тяжело вздохнула и кивнула. Мы вышли из душной комнаты, но легче не стало. Свежий утренний воздух казался слишком резким, колючим. В груди всё еще полыхало, но среди этой боли я внезапно почувствовала нечто иное. Я прислушалась к себе. Пока слабые отголоски силы, но они усиливаются.

На улице мы столкнулись с Майком. Он замер, удивленно вскинув брови, и его взгляд быстро метнулся к окнам главной башни.

— Вальтер знает, что ты вышла? — сразу спросил он, и в его голосе слышалось неприкрытое беспокойство.

Я невольно скривилась, хотя сердце предательски забилось быстрее, а глаза сами собой начали искать среди оборотней одну единственную мощную фигуру.

— Он не имеет права запирать меня под замком, Майк. Я не пленница, отрезала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Майк коротко усмехнулся и вытер вспотевшие ладони о штаны. Его взгляд внезапно потеплел, став непривычно серьезным.

— Знаешь я действительно рад видеть тебя здесь, Мишель. Рад, что мы снова встретились.