"Любовь всей смерти". Том I. "Похороны"

Глава 3. В поисках Михаила Плотникова

Вечером, как обычно, Лиза собирала рюкзак в школу.

В соседней комнате мама разговаривала по телефону с сестрой.

– Да, представляешь? Мне после обеда с работы позвонили и сказали, с сегодняшнего дня я в отпуске. Ну, я-то не против, только вот я больше месяца как вышла из отпуска. Думаешь? Да у них поди снова какие-то проблемы с документами, мы же нелегально работаем! Да еще зарплата… Увижу ли я ее хоть когда-нибудь?

Этот разговор заставил замереть на месте. Услышанное портило все дальнейшие планы. Уже завтра, после обеда, предстояло плотно заняться поисками могилы Миши Плотникова, а тут такое…

Елизавета достала телефон из серванта, но потом задумалась – не лучше ли спуститься? Мама наверняка отпустит, все же в одном подъезде.

Стационарный телефон звякнул, когда трубка вернулась на свое законное место.

– Слушай, мам…

– М?

Мама сидела за столом в зале и слушала работающий напротив нее телевизор. Вернувшись к своим прежним делам – к очередному подсчету газет, которых с каждым днем в квартире становилось все больше, – она стала мало обращать внимания на младшую дочь. Даже проверка домашнего задания резко прекратилась, что одновременно и расстроило Лизу, и обрадовало.

“Может, меня уже считают взрослой?”

– Я спущусь к Ксюше?

– За ради бога.

Лизавета в последний раз посмотрела на маму, склонившуюся над чтением раскрытой газеты, и, бросившись в прихожую, открыла входную дверь.

– Дверь не закрывай, чтобы потом не долбиться.

Дверь с номером восемьдесят девять на третьем этаже была непохожей на другие – дубовая, со странным орнаментом, звонок на стене напротив.

“Пару лет назад баба Вера, мамина соседка, похоронила своего мужа. Видимо, от тоски она начала сдавать комнату в квартире. Хотя у нее вроде бы есть дочь и сын…”

Приятная мелодия заполнила квартиру, стоило дотянуться до звонка.

Из-за двери раздались звуки шаркающих ног.

– Я сама!

Тяжелый засов загремел, и Ксюша выглянула в подъезд.

– О, Лиза…

“В последний раз я была у нее месяц назад. Мне тут понравилось – и ремонт, и чисто…”

Квартира, где проживали Лиза с мамой, досталась от отчима после развода. Сам же дядя Коля переехал к своей маме, бабушке Юлии, которая, кстати, не особо-то принимала свою единственную внучку. И, в общем-то, все хорошо, только квартира постепенно превращается в свалку ненужных вещей – бутылки из-под газировки, из которых делались стаканчики под всякую ерундень, вещи, обычно грязные, уже малые для одиннадцатилетней девочки, учебники, оставшиеся со времен обучения сестры, а самое главное газеты. Каждую неделю мама брала их по несколько штук, прочитывала, а потом складывала, в спальне, зале, в коридоре или на кухне. Несколько стопок уже успели украсить подоконники в комнате, встали в ряд у длинной прикроватной тумбы, залегли под кроватью, доставшейся Лизе от Юлии и рассыпающейся на части.

И при этом Лизе не разрешали ходить к кому-либо в гости. Однажды она нарушила этот запрет, появившись дома у своей первой подруги в жизни, у Даши. Та до первого класса проводила время у старенькой бабушки, в двухкомнатной квартире. Помещение хоть и выглядело давно не отремонтированным, но зато чистым и уютным, и именно это тогда больно задело первоклассницу. Чистые окна, выстиранные и пахнущие порошком шторы и тюли, идеально пропылесосенный ковер, мягкие на ощупь дорожки в прихожей и коридоре, хрустящие скатерти на столе в кухне, помытые тарелки, кастрюли и сковородки. От увиденного в детском разуме появилось простое человеческое желание – вернуться в эту чистоту, прибраться в своей квартире, хоть этого никто не даст сделать.

Взявшись за тряпку в пять лет, Лизе ее больше не давали, а впервые вымытая посуда блестела от остатков моющего средства.

– Все, мыть ты ничего больше не будешь! – строго заявила мама, не нарушая обещая целых шесть лет.

Девочка не понимала, чего так боится мать, не разрешая ходить к друзьям в гости. Маньяки для нее существовали только на улице, среди незнакомых и пьяных людей, но и страх перед ними постоянно таял от полученных в школе знаний. Она хорошо понимала, как следует себя вести, чтобы не навлечь на себя проблемы.

– Мы посидим до семи вечера, – сказала Лиза Даше, – а потом мне придется уйти, чтобы мама не наругала.

Но детские игры затянулись, и положенное время мгновением пролетело.

Когда в дверь постучали, и бабушка отворила замки, на пороге возникла разъяренная мать.

– Лиза у вас?

– Да…

Ужас охватил первоклассницу, когда мама залетела в Дашину комнату:

– Домой, немедленно!

Когда они переступили порог собственного дома, то матушка, не долго церемонясь, достала из ванной старый черный резиновый шланг и принялась хлестать им свою дочь, которая пыталась всячески защититься – бегала из угла в угол, громко плакала, кричала, пряталась за стульями, выставляла руки и получала по ним порцию ударов. Еще в малом возрасте появился необъяснимый животный страх перед единственным близким человеком – матерью.