Любовь = яд

Глава 1

Наташа

Мамы не стало внезапно. Вот минуту назад мы готовили ужин, пританцовывая на нашей маленькой кухне, а в следующее мгновение она потеряла сознание.

— К сожалению, мы ничем уже не можем помочь, — сказали сотрудники скорой, которые приехали на вызов.

Как оказалось позже, у мамы не было ни единого шанса. «Оторвался тромб» — два простых слова, так легко слетевшие с губ тётки с постным лицом, которая делала вскрытие. А человека нет. Самого дорого и близкого.

Единственного родного и любимого мне человека. Мы с мамой были вдвоём против целого мира. Бабушки и дедушки не стало давно, когда я была ещё малышкой. А братьев и сестёр у мамы не было. Все невзгоды и горести мы с ней делили вместе. Каждое счастливое событие было только нашим.

Мама была моей опорой, поддержкой и лучшей подружкой.

Ах да, у меня же есть отец. Папаша. Вернее, донор биоматериала. Только так я его и называю последние девять лет.

Он свалил из нашей жизни к другой бабе. По-быстрому заделал ей ребенка, и теперь у него есть хорошая, правильная дочь.

— Доченька, это от меня ушёл твой отец, но не от тебя. Ты была, есть и будешь его дочерью. Его маленькой и любимой принцессой, — говорила мама, успокаивая меня перед сном, когда мой «папаша» в очередной раз не пришёл, хоть и обещал. — Он очень любит тебя, просто у него на работе завал.

Но время шло, а он так и не появлялся. И наконец настал момент, когда даже мама перестала верить в чудо. Верить, что её бывший муж не совсем конченный мудак.

— Ваня, может, пора уже вспомнить, что у тебя есть дочь? — говорила мама в трубку в своей комнате, думая, что я сплю. — Да мне плевать, что происходит с твоей нимфой. То есть раз у тебя появилась ещё одна дочь, то имеющаяся уже стала не нужна? Какой же ты урод!

Не знаю, что ей отвечал на том конце телефона отец. Но знаю, что мама потом горько плакала в подушку. Она вообще много плакала после того, как он ушёл. Каждое утро встречала меня с красными глазами. Ей было тяжело, может, даже тяжелее, чем мне.

В ту ночь я не спала. Пересматривала альбом со своими детскими фотками, а потом вырезала оттуда отца. У меня есть только мама.

На следующее утро я встретила её на кухне с готовым завтраком. Это были оладьи, не все получились хорошо, но мама ела с удовольствием. А после у нас был взрослый и очень серьёзный разговор.

— Мама, если он ушёл, то пусть и не возвращается. Мы вдвоем справимся, и никто нам не нужен.

И мы справлялись, чёрт возьми! Мама работала, я следила за домом. Научилась готовить и кормила её ужином. Оказалось, что для счастья мне не нужны два родителя. Да, были дни, когда мне было ужасно тяжело, но мамина улыбка и поддержка меня спасали.

И вот теперь её нет… Мою красавицу маму нарядили в самое лучшее платье, сделали укладку, словно ей не всё равно, как она сейчас выглядит.

Мамочка лежит в дорогом деревянном ящике, обитом белым атласом внутри. Тётя Ярина, мамина лучшая подруга, старалась как могла, чтобы последний путь дорогого ей человека был комфортным и красивым. Но ведь маме уже плевать… На всё плевать с той самой секунды, как её сердце остановилось.

На похороны собралось много людей. Маму любили все. Она была очень доброй и светлой. Ко мне подходят незнакомые люди, обнимают, говорят слова утешения и поддержки. А я словно превратилась в лёд. Мои глаза совершенно сухие, но не потому, что мне не жаль. Их просто не осталось.

Я не спала два дня, всё время плакала. Так сильно, что перепуганная тётя Ярина вызвала скорую, и мне вкололи успокоительное. Сейчас меня ничего не трогает.

Похороны и поминки проходят как в тумане. Плохо помню, что там было. Ночь я провела в доме у Ярины. А утром нас обеих ждал неприятный сюрприз — нагрянули толстые тётки в ужасных костюмах, чтобы сообщить, что жить с подругой мамы я не могу.

— У девочки есть отец, который не лишён родительских прав. С ним уже связались, и скоро он приедет за дочерью, — заявляет самая противная из всех.

— Почему я не могу жить у тёти? — спрашиваю тихо.

— Она не является родственницей. Твой отец согласен забрать тебя к себе, — отвечает сотрудник службы опеки.

— Может, лучше в детский дом? — горько усмехнувшись, интересуюсь у них.

— Деточка, — очень серьезно и даже с какой-то грустью сказала женщина. — Детский дом — это не то место, куда надо стремиться. Я серьёзно. Поживи пока с отцом. А там, глядишь, тётя соберет все нужные документы и заберет тебя к себе.

Женщины уходят, оставив после себя в квартире Ярины тяжёлую атмосферу. Я не хочу жить с ним, видеть его и его новую семейку, но меня никто не спрашивал. Тётя тихо плакала и обещала моей маме забрать меня обратно.

В очередной раз моя жизнь пошла под откос, и вновь из-за папаши.