Любовь за гранью. Скалиян (мзг)

Пролог

Уже несколько часов шёл дождь. Промозглый лес обступил с двух сторон дорогу, по которой в красной машине ехала семья. В наступивших сумерках деревья выглядели огромными страшными великанами. Казалось, те вот-вот оживут и затопчут живых до смерти.

Сидевшая на заднем сидении пятилетняя девочка зажмурилась. Таким простым способом она спасалась от «разыгравшегося воображения».

Мама всегда уверяла, что дочери привиделось «то» и «это», а живущее в шкафу чудовище — давно известная заманушка для родителей.

Но Лиза знала, что это ни так. Знала, но давно молчала, перестав кричать по ночам и звать на помощь. Взрослые не видели мглистых теней. Или не хотели узреть порождения собственных тёмных эмоций: страха, гнева, зависти — столько видов, которые теперь обрели некую форму и жили рядом, постоянно напоминая о себе людям, вспышками их бесконтрольных эмоций.

Лиза посмотрела на родителей.

Вот и сейчас…

— Ты можешь ехать быстрее? Ползём, как черепахи! Такими темпами до глубокой ночи не доберёмся до загородного дома! — Мать раздражённо дёрнула отца за рукав осенней куртки. Машина вильнула. Женщина вскрикнула, и на волне уже некоторое время разгорающейся злости, ещё больше разозлилась. — Ты убить нас хочешь?! — закричала, и взмахом руки задела переключатель скоростей.

Водитель вовремя вернул его на место.

— Уймись! Хочешь нас угробить? — процедил сквозь зубы, стараясь разглядеть хоть что-нибудь за сплошной пеленой дождя.

— Это ты хочешь! — уже визжала женщина, в которой девочка видела полыхающее чернотой чудовище, но не мать. — Просила пораньше уйти с работы! Так нет же, дотянул до последнего!

— Не получилось, — лаконично отозвался отец. И оглянулся на дочь. — Лиз, ты как? — поинтересовался с тревогой в усталых глазах. Последнее время он плохо спал и работал по тринадцать часов в сутки, пока жена сидела с ребёнком.

— Всё хорошо, папа, — отозвалась малышка. Когда тот степенно кивнул и отвернулся, она снова закрыла глаза.

— Да что ты её дёргаешь? На дорогу смотри! — через мгновение взвизгнула мать.

И машину вдруг занесло…

Девочку мотало из стороны в сторону, а ремни безопасности, прижавшие к сидению, больно впивались в тело. Она ощутила удар, слух резанул скрежет металла, обоняния коснулся острый запах леса... Шум дождя. Испуганные крики родителей, потом их болезненные стоны, надрывные хрип.

В ночи повисло холодящее душу безмолвие.

Вокруг единственной дышащей закружилось нечто холодное. Оно шипело, подобно змее. Лиза знала — это одна из тех «теней», которых люди порождали своими эмоциями. Та, что искала к ней подступы, воплотилась из затаённой злости и невысказанной обиды.

— Пресвятая, ребёнок! — вдруг прозвучал мужской возглас. — Живая? — голос стал глуше.

Её шеи коснулись чьи-то пальцы.

— Живая, — подтвердил другой.

От низкого тембра оказавшегося поблизости спасителя под сомкнутыми веками девочки вспыхнул слепяще-белый свет. Настолько кристально чистый, что ранее видимые оттенки белого показались ей блеклыми и ненастоящими.

— Скалиян, ты там поосторожней, — посоветовал первый. — Посмотри, сколько вокруг «кали». Давно не видел такого сборища. Сдаётся, они пришли за девочкой. Только глянь на её родителей. Их души обезображены.

— Зато эта не тронута, — отозвался второй, и осторожно поднял ребёнка на руки. — Тело тоже почти не пострадало. Следы от ремней безопасности, а так цела. Всё с малышкой будет хорошо. Прикрою своей печатью. Не волнуйся.

Лиза прижималась щекой к человеческой груди, в которой не билось сердце. Но обнимавшие руки несли тепло и заботу, а изливавшийся свет успокаивал. Было так уютно, что она решилась приоткрыть глаза. На шее мужчины увидела витую татуировку, похожую на завихрившийся мрак. И у этого мрака была странная деформированная голова с выпученными, однотонными, чёрными глазами.

Рисунок походил на тех существ, которых она боялась.

Лиза зажмурилась и тихо вздохнула, подумав, что родителей больше нет. Вернее, больше нет тех искажений, которые всем казались её родителями.

«Теперь меня, наверное, отправят к тёте. Тётю я люблю...» — подумала она.