Любовь зла.

3. Валлентейн.

Владыка открыл какую-то боковую дверцу, там лестница, уходит вниз, пошли. Спускались долго, минут 15. Это куда же мы идем, если у них под ногами и так везде лава? Как-то стало тревожно. Пришли в подземелье, чем-то напоминает тот храм, где у Лекордов магию королевскую пробуждают. Вспомнил этот обряд, не по себе стало. Но тут же для себя решил, раз Ниро не побоялся сам себе магию пробудить, хоть и знал, как это опасно, то чем я хуже! Неужели струшу? К тому же вокруг меня толпа родни. Помогут. Может быть! Озираюсь по сторонам. Громадный зал, потолок теряется во мраке, освещения нет, только какое-то красное сияние из расщелины посреди зала. Расщелина пересекает зал пополам. Через нее узкий мостик без перил. Подошли к краю расщелины. Там, глубоко внизу, поток лавы. Просто, как горная река, бурлит и клокочет. Владыка хлопнул в ладоши, сверху спустилась какой-то канат. Лег на мостки. Аза подбежала, подхватила конец, принесла отцу. На конце каната что-то вроде сбруи из кожи какого-то животного.

Владыка приказал мне раздеться, донага. Я обернулся на Азу, та стоит, как будто так и надо. Дядя торопит.

- Не тяни время, что она там у тебя не видела?

Разделся. Владыка на меня эти постромки одел, вместе с бабушкой все проверили, застегнули пряжки. Стою, привязанный к канату под потолок уходящему, как осел в упряжке! Но молчу. Владыка объясняет. Бабушка кивает в согласии. Ничего себе!

- Значит, так. Надо перейти по мосту на другую сторону. Это может только демон. В случае, если сорвешься, то страховка удержит. Но это провал. Попытка у тебя одна. Вперед!

- А если я просто не пойду? Останусь человеком?

- Не сможешь. Выход из зала только один. И он за расщелиной. Мы-то перелетим, ты останешься. Если трус, то погибнешь от жажды и голода. Так что, вперед!

Тут и бабушка вмешалась:

- Ну же, внук, ты что, трус?

И это меня как подстегнуло. Опять Ниро вспомнил. И пошел. Гадство, мост настолько узкий, просто как бревно каменное, он еще и округлый, ступни скользят. Внизу пропасть, языки лавы выплескиваются. Но иду. Семейство уже на той стороне, в истинном облике. Хотелось на бабушку глянуть, но только взгляд от чертова моста оторвал, как чуть не сверзился. Тут высота и жар такие, что пока долетишь, изжаришься. А в лаве просто испаришься. Смотрю, дополз уже почти до самой середины. И не остановиться, не передохнуть. Спасение только в движении! И тут этот мост дрогнул, и по самой середине пошла трещина. Я заторопился. Явно, подвох какой-то не может быть, что бы так просто, перешел мостик и уже демон! Смотрю, концы моста расходятся! Провал все шире и шире! Но пока еще перепрыгнуть можно. Почти побежал. Дважды поскальзывался, но удержался. Подошел к самому краю провала. Далеко, но можно постараться. Со всех сил прыгнул, и только коснулся ногами того конца, как мост исчез! И я полетел вниз. Лечу, страховка не держит, словно наверху моток разматывается. А семейка стоит, и просто смотрит. Такая злость взяла, такая ярость в груди колыхнулась, что я и не понял, что произошло, только падать я перестал. Как бы замер на середине расстояния до лавы. Что меня держит, не понял, только больше жар не обжигает! Решил за канат ухватиться и подтянуться, руку протянул, а она не моя! Вся в чешуе, на пальцах когти, голову поднял, что бы увидеть канат, а над головой крылья. Черные, кожистые, как у летучей мыши! Чуть колышутся. Это я на них планирую. Ну, раз планирую, значит, и лететь смогу. Только надо сообразить, как. Стал пытаться, но получилось только махать руками без толку. Даже еще немного вниз опустился. Потом сообразил, что крылья это не руки, тут другие мышцы работать должны. Между лопатками что-то чешется, попробовал их свести – крылья вверх взметнулись, развел – опустились, и я вверх приподнялся. Понял! Так, сводя и разводя лопатки, крыльями заработал и начал вверх подниматься, все выше и выше, и вот уже край расщелины близко. Вынырнул из нее, а там сам Владыка руку тянет. Помог на край встать. Наконец, отошел от края провала. Дядя отступил, меня осмотрел, поздравил:

- Молодец. Обрел истинный облик! Смотри, Черри, как хорош. Наша порода!

Бабушка обнимает, она тоже в истинном облике. то есть в чешуе, с крыльями, рогами и с хвостом. Аза скромно в сторонке стоит, на меня подглядывает.

Владыка приказывает:

- Пошли на истинность проверять. Не волнуйся, это просто. Без всяких смертоубийственных трюков. Это при позднем обретении облика ярость и жажда жизни нужна, а на истинность только кровь проверяют. Одежду не дали, да она и не налезет на такое чудище, почти в два раза меня, в человеческом образе, больше! Я только на ладонь Владыки ниже.

Подошли к какому-то черному кристаллу на постаменте. Приказали рассечь тутже лежащим каменным ножом ладонь, и приложить руки к кристаллу. Обоим сразу. Рассекли. Приложили. Он засветился золотом. И запястье как обожгло.

- Истинные!– выдохнул Владыка, – и смотри, Черри, он их уже поженил!

- Теперь надо обратно перекинуться – обратилась ко мне бабушка – это проще перед зеркалом.

И подвела меня к громадному обсидиановому камню, отполированному до блеска. В нам отразилась здоровенная фигура, за спиной крылья, весь в чешуе, вместо ногтей – когти, из-под нижней и верхней губы клыки, но не кривые, а прямые и острые, как колючки. Рот открыл, там полная пасть таких же острых зубов. А на голове – рога! Черные, изогнутые, но острые концы вперед направлены, так что ударить ими насмерть можно. Красавец! Ночью приснится, описаешься.