Любовь зла или Как полюбить козла

Глава 5

Очнулась я от щедро выплеснутой мне прямо на лицо воды, хотя, если учесть, что на щёку мне шмякнулся картофельный очисток, а в волосах запуталась морковная ботва, скорее всего, это были помои. Ведьма прародительница, неужели мой труп просто сволокли в канаву, не заморачиваясь даже самым элементарным, без обрядовых песнопений и погребальной трапезы, захоронением?

Кряхтя как столетняя бабка, о которой позабыли все, включая смерть и даже некромантов, я кое-как разлепила ресницы и сделала героическую попытку осмотреться по сторонам. К моему тихому ужасу первое, что я увидела, были пронзительные светлые глаза и острые рога, моментально пробудившие в памяти воспоминание о Райшаве, злом демоне, встречающем после смерти души самых злых колдунов и безжалостных некромантов. Мамочка милая, да за что же меня к этому демону-то?! Я же и не делала ничего плохого… почти, наоборот, старалась помогать всем, кто ко мне обращался!

Я тоненько завыла от страха и попыталась бежать, но острые копыта демона больно вонзились мне в грудь, пригвоздив к земле.

- Мама, - затравленным крольчонком пискнула я, трусливо зажмуриваясь.

- Да, Радуга, знатно же тебя приложило, - раздался насмешливый и до омерзения бодрый голос, который я рядом с собой и при жизни-то не особенно слышать хотела, - меня по-разному девки называли, но чтобы мамой…

Так, секундочку, что-то Огнецвет слишком жизнерадостный для покойника, по чью грешную душу пришёл демон! Я осторожно приоткрыла глаза, стараясь, подобно героиням приключенческо-романтических книг, посмотреть через завесу ресниц, но то ли ресницы у книжных героинь длиннее и гуще, то ли начальник стражи наблюдателен просто до неприличия, но мой манёвр разгадали. Острые копыта опять испытали на прочность мои рёбра, а ухо опалило жаркое дыхание:

- Хорош дохлой прикидываться, если горожане решат, что их ненаглядную ведьму убить хотели, они же бунт учинят. А я не в том состоянии, чтобы народные волнения усмирять, да и стражники вряд ли поймут моё блеяние.

- Можно подумать, ты раньше часто бунты усмирял, - прокряхтела я, кое-как приподнимаясь на локтях.

- А кто, по-твоему, прекратил гонения на парфюмеров, когда от вони нестерпимой по всему городу птица дохнуть начала и дети заболели?

Я не ответила, у меня были заботы важнее, чем продолжение бессмысленного спора: я пыталась встать и не рухнуть лицом в грязь.

- Очнулась, - вешним громом пророкотала у меня над ухом Сладислава, и меня стремительно рванули вверх, словно морковку из грядки. – Хвала силам света, очнулась болезная! Эй, бабы, хорош голосить, тащите ведьмочке нашей молочка парного да укрывальце потеплее! А вы, мужики, креслице принесите, то, моё любимое, дубовое, да скамеечку под ноги найдите, чай, господарыне Семицвете тяготно сейчас на ногах-то стоять. Малийка, а ты давай, живой ногой к булочнику за творожниками. После таких потрясений самое оно, пирожков с молочком поесть.

Вокруг меня словно волшебный вихрь завертелся. Я и охнуть не успела, как уже сидела в массивном кресле, завёрнутая в пушистое лёгкое покрывало, в одной руке у меня исходила парком большущая кружка молока, а в другой был зажат золотистый от масла хрустящий творожник. Огнецвет, вымытый, причёсанный и заглаженный мало не до проплешин, вольготно развалился рядом, лениво, по одной, скусывая с кисти крупные тёмно-красные виноградины, страшную редкость, за которую на рынке в базарный день платят полновесным золотом.

- Вот, господарыня ведьма, - мне на колени бухнули магическую книгу, кокетливо перевязанную ленточкой, - книжица ваша в целости и сохранности, даже не сумлевайтесь. Страницы почищены, обложечка протёрта.

При виде ленточки я невольно передёрнула плечами и потёрла всё ещё саднящее горло. Да, правильно наставница по пакостничеству говорила: нельзя отвлекаться во время волшбы, иначе можно и костей не собрать. Я задумчиво погладила книжный переплёт и решила, что Огнецвет вполне потерпит, пока я буду наслаждаться молоком и пирожком. Когда как, но в данный момент у начальника стражи не должно быть никаких претензий к своему козлиному облику. Только вот сам Огнецвет считал иначе. Он проглотил ещё одну виноградинку, сыто зажмурился, почёсывая бок рогом, а потом тюкнул меня копытом по ноге:

- Давай, показывай свою книгу, из-за которой ты нас чуть не угробила.

Я так и ахнула:

- Я чуть не угробила?!

- А кто ещё? Кошака твоего в комнате не было, я колдовать не умею, не сама же эта лента треклятая взбесилась и душить полезла.

Я открывала и закрывала рот, от возмущения и праведного негодования не в силах выдавить из себя ничего путного:

- Это ты меня отвлёк!

Козёл разразился презрительным блеянием, за что моментально получил каблучком по боку. А вот нечего меня за шарлатанку необразованную держать, вон горожане как меня чтут и любят, только что ковром цветным под ноги не стелются! Я обиженно поджала губы, но Огнецвет жалобно застонал, и во мне пробудилась, казалось бы, давно и безнадёжно погребённая совесть. Начальник стражи, конечно, козёл, но ногой его пинать всё-таки не стоило, ему и так досталось, чуть не погиб. И да, по моей вине. Конечно, сам он тоже виноват, отвлекал, но колдовала-то я. Я посопела, мысленно пытаясь забить совесть лопатой, но то ли она оказалась живучей, как истинная ведьма, то ли я оружие выбрала неподходящее, только ничего у меня не вышло. Минуты не прошло, как я в прямом смысле слова плюнула на гордость и обиды, как реальные, так и надуманные, и бросилась к лежащему у моих ног козлу.