Любовь зла или Как полюбить козла

Глава 6

Острая боль опалила щёку, вытряхивая меня из нежного, пахнущего луговыми травами сна. Я застонала, прижимая ладонь к болячке и в очередной раз пытаясь понять, где я и что со мной. Мрак, это уже становится недоброй традицией!
- Очнулась, спящая красавица? – Огнецвет выглядел до отвращения бодрым и полным сил. – Отлично, тогда давай, выползай к добрым людям, пока они дом по брёвнышку разбирать не начали в стремлении спасти ненаглядную господарыню ведьму.
Я осторожно потянулась, покачала головой, разминая шею и определяя, насколько мне паршиво и хватит ли сил на то, чтобы встать на ноги. К искреннему облегчению, дурман забудь-травы выветрился окончательно (мамочка милая, это же сколько я спала?!), и чувствовала я себя очень даже неплохо.
- Давай, поднимайся, хорош валяться, - Огнецвет толкнул меня рогами в бок, сразу же отскакивая в сторону, - говорю же: народ волнуется. А народные волнения, моя милая, очень легко могут перерасти в мятеж, который, если закончится удачей, называется революцией. Что такое революция, я думаю, тебе объяснять не надо, не маленькая, сама понимать должна.
Я осторожно поднялась на ноги, морщась от вони и боли в щеке, отбросила за спину слипшиеся в тошнотворные колтуны волосы:
- А что у меня со щекой?
Огнецвет опустил голову, избегая встречаться со мной взглядом:
- Я тебя в чувства пытался привести, рогом ударил. Прости, мне в тот момент не до кодекса благородного мужчины было, тебя всё глубже в видения затягивало.
В голове мелькнул какой-то смутный обрывок воспоминания, щёки опалил то ли запоздалый стыд, то ли последний отголосок затухшей похоти. Ведьма-прародительница, какое счастье, что я ничего не помню!
Я присела на корточки перед настороженно насупившимся козлом и ласково погладила его по грязной, свалявшейся шерсти:
- Спасибо, что спас.
Огнецвет фыркнул, нетерпеливо выворачиваясь и по-прежнему низко опустив голову, словно прикрываясь от меня рогами:
- Не за что.
Поздно, бурые потёки и рваные царапины, исполосовавшие нос, я успела увидеть, а потому резко ухватила козла за рога и притянула к себе:
- А царапины у тебя откуда?
Огнецвет издал что-то среднее между нетерпеливым фырканьем и утробным рыком:
- Боль помогла, ты вынырнула из видений, но дурман по-прежнему опутывал разум. Нужно было срочно приводить тебя в чувство, а лучшее средство от любой напасти…
- Это тёплая кровь находящегося в расцвете сил мужчины, - машинально закончила я накрепко вызубренное правило из учебника по магическим ядам и противоядиям. – Боги, Огнецвет, ты меня из такой беды вытащил!
- Угу. А теперь давай вы…
Закончить мой рогатый спаситель не успел, дверь с треском слетела с петель, чуть не зашибив нас, а на пороге, закупорив выход, активно пихались локтями сразу трое горожан, чьи оскаленные лица меня изрядно напугали.
- А ну, разошлись! – услышала я рык господарыни Сладиславы, от которого печально задребезжала слюда в окошке, - живо, пока пинков не надавала!
Угроза была более чем серьёзная, а потому мужиков как ветром сдуло. Малийкина матушка вошла в дом, пригнувшись в дверях и неодобрительно наморщив нос от вони. Под тяжёлым, как могильная плита, взглядом женщины мне разом стало стыдно за свой непотребный внешний вид, перемазанного и всклокоченного козла, а также за кавардак вокруг. Я растерянно замерла, лихорадочно соображая, что лучше всего сделать: бежать, умываться или отмывать всё вокруг.
- Господарыня ведьма, - прогудела Сладислава, упирая руки в бока и по-медвежьи покачиваясь с ноги на ногу, - сами-то как, живы?
Я кивнула, глядя на женщину как кролик на волка.
- А козлик ваш?
- М-м-ме-е-е, - вздохнул Огнецвет, неуклюжее опускаясь на пол, - м-м-ме-е-е.
Я ахнула, всплеснула руками и позабыв обо всём бросилась к Огнецвету. Нос у козла оказался сухой и горячий, глаза закатились, а дыхание, вырывавшееся из приоткрывшейся пасти, было затруднённым. А как же иначе, он же остатки дурмана через поцелуй в себя втянул, вот его и скрутило!
- Эй, Крабат, бери козлика господарыни ведьмы да неси ко мне, - прогудела Сладислава, чуть повернув голову. – Малийка, а ты живой ногой лети за целителем, да живо у меня, а то так высеку, неделю стоя спать будешь! Карл, ты тихохонько бери на руки господарыню ведьму, её тоже ко мне надо отнести.
Я попыталась возразить, что могу и сама дойти, но от моих возражений отмахнулись одним ленивым движением брови. Малийкина матушка руководила спасательной кампанией и никому не собиралась уступать своей полководческой роли.
- Так, Анхелика, хорош вопить, запасайте с бабами хворост, спалим к едрене матери это паучье логово. Ганс, а ты держи крепче эту змею подколодную, пока стражнички тут ентот, как его, обыск проводить будут. И живо мне все, да не галдите как вороньё на кладбище, я шуму не люблю.
Вокруг вмиг воцарилась тишина, только раздавалось лёгкое «шур-шур» деловито снующих тут и там жителей города. Даже пойманная несостоявшаяся, спасибо Огнецвету, душегубица тихо сидела у плетня и даже дышать старалась не очень шумно и через раз. На меня женщина лишь бросила быстрый взгляд и тут же поспешно отвернулась, впрочем, я тоже не готова была вступать с ней в беседы. Где она взяла забудь-траву, стражники и без меня узнают, а если нет, я с огромным удовольствием пожалуюсь господарыне Августине на злодейку, которая её сыночка чуть не извела. И совесть меня мучить не будет!
Успокоив себя кровожадными планами справедливого возмездия, я стала обдумывать способы лечения своего рогатого героя. Насколько я помнила с занятий по травоведению, забудь-трава для козлов и прочих травоядных неопасна, если только живот прихватит в случае переедания, но в том-то и дело, что Огнецвет не обычный козёл. Точнее, совсем не козёл… То есть, козёл, конечно, но не травоядный… Я в сердцах плюнула, окончательно запутавшись, за что удостоилась удивлённого взгляда от Карла, который как раз бережно вносил меня в дом. Я виновато улыбнулась, смущённо пожала плечами и пробормотала:
- После этой отравы во рту вкус такой гадостный.
Кстати, почти не солгала, привкус во рту стоял действительно мерзкий, губы пересохли, а язык и вовсе отказывался шевелиться, требуя воды.
Кожевник бережно сгрузил меня на лавку, сунул в руки запотевший кувшин, пряно пахнущий домашним квасом, мимоходом поладил по спине Черномора и вышел, плотно притворив за собой дверь.
- Чаго-о-оу стр-р-мяу-слось? – муркнул Черномор, запрыгивая ко мне и брезгливо щурясь. – Ты воняешь как кр-р-рыса из канавы, - кот принюхался и уточнил, - дохлая и успевшая испор-р-ртиться.
Утешил, называется!
- Спасибо на добром слове, - я смахнула кошака на пол, жадно допивая квас.
Черномор опять запрыгнул ко мне на колени, потоптался, больно цепляя меня коготками и выразительно посматривая на кувшин у меня в руках. А вот не буду делиться, мне, потомственной ведьме, положено быть не только вредной, но и жадной!
- Да-а-ауй, - мявкнул Черномор, стуча лапкой по кувшину.
Я с блаженным вздохом поставила опустевший кувшинчик на стол и откинулась к стене, прикрыв глаза. Боги, как же на самом деле мало надо для счастья, вот в такие моменты и постигаешь, что такое истинные ценности!
- Жа-ау-дина, - фыркнул Черномор и со стуком спрыгнул на пол, - эгоистка бессердечная, я тут мяу-ста себе не находил, а ты…
Я прекрасно знала, что меня самым наглым образом используют, но, тем не менее, в который уже раз поддалась на провокацию, с тихим стоном подхватила наглого кошака на руки и принялась задумчиво почёсывать его за ушком. Морда блаженно сощурил глаза и сначала тихо, а потом всё громче и громче стал мурлыкать, то выпуская, то втягивая когти. Я откинулась к стене, чувствуя, как на меня неудержимо накатывает дрёма. Лёгкий, чуть слышный стон подействовал как ведро холодной воды. Мама милая, как же я могла забыть про Огнецвета?! Я вскочила на ноги, уронив недовольно мякнувшего и зашипевшего Черномора на пол, и бросилась туда, откуда долетел стон. Ведьмы-прародительницы, прошу вас, помогите мне, не дайте ему погибнуть! Я покраснела, вспомнив своё яркое видение, в котором… Усилием воли я прогнала неуместные, вгоняющие в краску воспоминания и склонилась над безвольно лежащим козлом. Тот даже не шевельнулся при моём появлении, так и лежал, закатив глаза и запрокинув голову, чуть высунув кончик тёмно-красного языка.
- Огнецвет, - я прижала ладошку к грязной шерсти, ловя редкие, как капли прошедшего дождя, удары сердца, - держись, всё будет хорошо!
Я и сама не верила в то, что говорю, даже не очень хорошо понимала, что лепечу, лихорадочно смешивая травы, разбавляя их микстурами, которые от спешки плескались куда угодно, кроме нужной мисочки. Впопыхах я пару раз наступила Черномору на хвост, смахнула локтем глиняный кувшинчик, порезалась в попытке расщепить корень исцеленя болотного, добавив в приготовляемое зелье собственной крови. Надеюсь, хуже оно от этого не станет, ведь девичья кровь ничуть не хуже мужской, её часто используют в чёрных запрещённых ритуалах… ой, что-то я ни о том сейчас.
Я старательно перемешала зелье подхваченной сама толком не помню где деревянной ложкой и метнулась к козлу.
- Я надеюсь, ты меня не собираешься поить этой дрянью, от которой обуглилась деревянная ложка? – подозрительно осведомился Огнецвет, неохотно приоткрывая один глаз и делая вялую попытку отползти от меня подальше.
- Это зелье поможет… - начала я, но меня перебили:
- Отбросить копыта. Спасибо, я не тороплюсь в иной, пусть и лучший, мир.
Я в сердцах стукнула и правда обугленной ложкой упрямого козла по лбу. Огнецвет обиженно мекнул, за что моментально поплатился: я воспользовалась удачным моментом и вылила зелье в приоткрывшуюся пасть, а потом крепко обхватила морду козла, чтобы этот паразит не выплюнул лекарство.
- Огнецвет, миленький, ну потерпи немножко, - лихорадочно шептала я, целуя козла в выпуклый лоб, - тебе скоро станет легче, ты выздоровеешь.
Судя по тихому бешенству в глазах моего принудительного пациента, легче ему могло стать лишь в одном-единственном случае: если бы он смог вырваться, измолотить меня острыми копытами в пыль и замести эту пыль хвостом под половичок. Я снова поцеловала Огнецвета, потёрлась носом о его вонючую комковатую шерсть, страстно зашептала прямо в нервно подрагивающее ухо:
- А как только ты проглотишь зелье, я тебя помою, хочешь? А потом ещё и причешу частым гребнем, чтобы твоя шёрстка стала мягкая и шелковистая.
Огнецвет наконец-то сглотнул и мотнул головой, высвобождаясь из моих цепких рук. Я осторожно, каждый миг готовясь снова повторить свой хватательный манёвр, разжала руки и пытливо уставилась на своего пациента. Что радует, отбрасывать копыта он не спешил, выглядел хоть и вялым, но вполне себе живым. Огнецвет осторожно прокашлялся, задумчиво почмокал, почесал рогами спину, тяжело вздохнул и выдал:
- Ну что тебе сказать… Целительница из тебя паршивая.
Вот тебе и здравствуй, утро светлое! Я его, паразита, от беды спасаю, себя не щадя заклятие с него снимаю, а он… Я обиженно шмыгнула носом, но козёл на мою показную обиду даже ухом не повёл, хвостом коротким дёрнул и продолжил:
- Мда… Пациентов ты спасаешь вопреки их собственному желанию, денег за лечение не берёшь, болячек лишних не находишь, да и зелья твои, хоть и дрянь полнейшая, а всё-таки помогают. Одно слово, паршивая из тебя целительница, не умеешь ты на хвори людской деньги делать.
Вот ведь паразит, а! И похвалит-то каждый раз так, что и не знаешь, гордиться и благодарить или же обижаться и колотить. И что он там про деньги говорил?
- Неужели можно на людской хвори деньги делать? Целители же в день выпуска клятву дают особую.
Огнецвет посмотрел на меня как правитель на блаженного, призывающего бросить всё и отправиться зимой в странствие голым и босым:
- Милая моя, к твоему сведению, большинство целителей, наш городской в первую очередь, именно так и поступают! А клятву легко обойти, достаточно не называть своего имени и вообще хоть как-либо себя определять. Например: клятва даётся помогать всегда и везде, не искать выгоды, ко всем своим пациентам относиться одинаково и так далее. Вот и всё. Формально ты клялся, а с точки зрения магии просто констатировал факт, клятва ведь даётся не только тобой, а всем выпуском, ты сам как бы и не при делах.
Я присвистнула. Ну надо же, а мне-то всегда казалось, что эти целители такие добрые, всем помогают, а среди них паразитов ничуть не меньше, чем среди профессиональных пакостников!
- Кстати, - Огнецвет опять поскрёб рогом спину, тряхнул головой и резво поднялся на ноги, - ты обещала меня вымыть и причесать. Я готов.
Я с тоской посмотрела на изгвазданного, словно им весь город мели и сточные канавы чистили, козла и тоскливо вздохнула. Ну что ж, раз обещала, слово нужно держать, мы, ведьмы, в этом принципиальны.
Господарыня Сладислава, узнав о том, что мы с козликом хотели бы вымыться, одобрительно кивнула головой и прогудела:
- И то правда, чистой-то и жить, и помирать приятнее. Баня-то у меня уж давно истоплена, да не на простых дровах, а на яблоневых полешках. Вы, господарыня ведьма, идите, парок-от уже давно приспел.
Угу, я намоюсь, а потом буду Огнецвета отмывать и наверняка вся снова измажусь. Нет уж, сначала я его быстро наполощу, а потом и сама, не торопясь, наслаждаясь каждой минуточкой, помоюсь.
- Я сначала козлика помою, - я виновато улыбнулась, неловко указывая на Огнецвета, - он у меня испачкался весь.
- Дивный козлик у Вас, господарыня, - матушка Малийки задумчиво покачала головой, - на вид так обычный рогач, каких много, а присмотришься, а он словно разумен. И помощь, когда та злодеюка Вас потравила, именно он привёл. Я вот тут подумала: а может это и не козлик вовсе?
У Огнецвета от неожиданности даже задние лапы подкосились. Я с трудом сглотнула, пришибленно втянула голову в плечи и прошептала:
- А кто?
- Принц зачарованный, коего отвергнутая колдунья прокляла и заворожила.
Вздох облегчения разом вырвался и у меня, и у Огнецвета. Не знаю, как там с отвергнутыми колдуньями, у нас в городке я ни одной не встречала, но принцем этот рогатый герой точно не был, насколько мне известно, представители королевских семей предпочитают странствовать по миру в поисках приключений на свою пустую голову, а не служить в крохотных городках начальниками стражи. Огнецвет же горделиво выпятил грудь и вскинул увенчанную острыми рогами голову. Ещё бы, чай, не угольщиком или дровосеком назвали, а принцем, да ещё и таким, на которого колдунья польстилась!
При мысли, что у парнокопытного начальника стражи мог быть роман с какой-то неведомой волшебницей, меня кольнула острая и тонкая иголка ревности. Я резко, пожалуй, даже слишком резко возразила:
- Не было у него никакой колдуньи. И вообще, он не принц.
Господарыня Сладислава смерила меня таким взглядом, словно прикидывала, сколько мне потребуется савана для погребения, и пожала плечами:
- Вам, господарыня ведьма, виднее, кто кого и за что проклял. Идите в баньку-то, она уж давно вас дожидается.
Я, довольная, что царапучий, словно кошачья лапка, разговор закончен, согласно кивнула и направилась в сторону невысокой, пыхающей дымком приземистой баньки. Козёл звонко зацокал копытами рядом, благоразумно помалкивая. Нет, вот всегда бы таким чутким да понимающим был бы, так цены бы ему не было! Я потрепала Огнецвета по свалявшейся шерсти и потянула на себя низкую, сколоченную едва ли не из половин брёвен дверь. С тем же успехом я могла бы тащить морские ладьи по суше. Я досадливо крякнула, двумя руками ухватилась за железную ручку, присела и потянула дверь на себя, чувствуя себя ломовой лошадью, впряжённой в перегруженную телегу.
- Давай быстрее, - мекнул Огнецвет, нетерпеливо переступая с ноги за ногу и бодая меня острыми рогами, - чего ты копаешься?
- Вот сам бы и открывал, раз такой умный, - сердито пропыхтела я, смахивая пот со лба, - проще камень на гору затащить, чем эту дверь отворить.
- Недотыкомка, - огрызнулся Огнецвет, повернулся в сторону дома, состроил умильную мордочку и жалобно замекал.
Плач скорбящего не остался без внимания, на него откликнулась самая сердобольная обитательница дома – Малийка.
- Что случилось, козлик? – девушка присела, так что её декольте оказалось как раз на уровне глаз довольно прищурившегося Огнецвета, и ласково стала почёсывать наглое создание между рогов. – Кто тебя обидел?
Я решила проявить легендарную ведьминскую вредность и нарушить эту идиллию, пока кое-кто с рогами слюни не начал в платье Малийки пускать.
- Да никто его не обижал, просто я дверь не могу открыть. Сил не хватает.
Малийка удивлённо покосилась на меня, но потом пожала плечиками (не иначе, решила, что такая у меня, ведьмы, причуда), тактично оттеснила меня от двери, одним рывком распахнула её и низко поклонилась:
- Входите, господарыня ведьма. А я пока, если Вы не против, козлика вашего повыгуливаю, на луг клеверный его свожу.
Я кое-как подтянула отвисшую от изумления челюсть и вяло возразила:
- Я его искупать хотела, а то он… мы такие грязные…
Девушка опять поклонилась, коснувшись кончиками пальцев земли:
- Как пожелаете, господарыня. Я Вам тогда сейчас одёжу для перемены принесу да гребень частый, волосы прибрать.
Я милостиво кивнула и вошла в баню, с наслаждением вдохнув плотный, пахнущий яблоками банный дух. Цокающий рядом Огнецвет зафыркал, мотая головой:
- Да у них уже прямо тут париться можно, какая же в самой бане жара? Они нас что, сварить решили? Или сжечь по примеру древних борцов с ведьмами?
Я снисходительно усмехнулась. Вот ведь дурында, простых вещей не понимает! Каждый же малыш-несмышлёныш, ещё на ногах нетвёрдо стоящий, знает, что по банному пару определяют, насколько гость почётен и дорог хозяевам. Чем больше жару и пару, чем дороже дрова, коими топят, тем дороже человек, для которого эту баню топят. А в холодную, еле вытопленную распоследних бродяг пускают, которых просто прогнать совесть не позволяет. И как можно простых вещей не понимать?
Последний вопрос я задала вслух, ранив тем самым трепетную душу Огнецвета. Козёл обиженно фыркнул, воинственно вскинул голову, чуть не впившись намертво рогами в низкую притолоку, и пробурчал:
- А кто мне это хоть раз объяснял-то? У нас дома, между прочим, купальня специальная устроена, я в бане последний раз лет десять назад мылся, ещё студиозусом.
Я удивлённо покосилась на парнокопытного. Век бы не подумала, что он хоть где-то учился, мне всегда казалось, что он классический «золотой мальчик» с домашним образованием, полным отсутствием даже элементарных правил приличия и до седых волос не спешащий покидать пышные матушкины юбки.
Огнецвет мой взгляд заметил и понял правильно:
- Да, представь себе, я тоже учился и все прелести студенческого бытия знаю не понаслышке. И до сих пор могу приготовить пять блюд из остатков вчерашней каши и обгрызенной завядшей морковки, чудом откопанной на полке.
Я споткнулась о порожек, чуть головой вперёд не улетев в горячее ароматное нутро бани, обдавшей горячим паром, от которого стало тяжело дышать.
- И в банях нас никто заживо сварить не пытался, - упрямо прохрипел Огнецвет и закашлялся, тряся головой и нервно прядая ушами.
Я с трудом перевела дыхание. Да уж, господарыня Сладислава явно не поскупилась на выражение почтения, я бы не возражала, если было бы чуточку прохладнее. А что, если… Я щёлкнула пальцами, прошептала короткое заклятие, призывающее лёгкий луговой ветерок, но то ли от духоты, то ли от слабости что-то напутала, и вместо ветра баню наполнил стылый болотный туман, мигом пробравший меня до костей. Да что же сегодня за день-то такой! Я стала энергично растирать плечи, со стуком переступая босыми ногами, чтобы хоть немного согреться, и пытаясь отыскать в тумане Огнецвета, не растворился же он в самом деле в стылом воздухе! Козла нигде не было видно, зато рядом со мной угрожающе шевельнулось что-то большое и тёмное. Недолго думая, я метнула в это нечто небольшой огненный шар, решив, что проще извиняться и оправдываться, чем выслушивать упрёки от многочисленной родни, которая меня встретит в ином, загробном, мире. Последовавший за броском шара грохот и сдавленные проклятия показали, что я попала в цель, хотя во время учёбы носила почётное звание криворучки и кривоглазки.
- Ошалела что ли?!
А вот и Огнецвет отыскался, только что-то он в тумане как-то разросся, слишком крупный для козла.
- Совсем ополоумела?! – Огнецвет, тряся подпалённой и местами всё ещё дымящейся шевелюрой, вышел ко мне из тумана, а я застыла, пытаясь понять, каким чудом смогла разрушить проклятие и вернуть начальнику стражи его человеческий облик. – А если бы ты мне в глаз попала? Или в другую дорогую мне часть тела?!
Я машинально перевела взгляд на упомянутую часть тела и, стыдливо охнув, быстро отвернулась, в самый последний момент удержавшись и не закрыв лицо руками:
- Ой, ты же голый!
- Можно подумать, ты… - Огнецвет осёкся, видимо, лишь сейчас заметив изменения в своё облике, - как ты это сделала?!
- Не знаю. Я хотела ветерок лёгкий призвать, чтобы прохладнее стало.
Повисла очень выразительная пауза, которую разрушило короткое и обидное:
- А я всегда знал, что ты шарлатанка.
Вот гад! Нет бы порадовался тому, что человеком стал, так он опять обзывается, паразит такой!
- Зато ты как козлом был, так им и остался.
Честное слово, я ничего плохого не хотела, просто ответила колкостью на колкость, оскорблением на оскорбление, только вокруг Огнецвета заплясали зелёные искры, а когда они сменились обычным паром, я увидела… чудовище. Да-да, жуткого монстра, при виде которого у меня заледенели ноги и руки, а волосы поднялись дыбом. Я не заорала и не убежала лишь по одной простой причине: у меня начисто пропал голос, а ноги вросли в пол, причём в прямом смысле слова!
- Радуга, ты чего? – вопросило меня жуткое чудовище голосом Огнецвета, и я с чувством выполненного долга грохнулась в обморок. Всё, меня нет, я в домике, до конца кошмара просьба не беспокоить.
Очнулась я не от сладкой серенады и не от нежного поцелуя, как прекрасная принцесса из легенды, а от банального ведра воды, хорошо хоть чистой и не очень холодной. Глаза распахнулись сами собой, хоть моё ведьминское чутьё и подсказывало, что торопиться не стоит, слишком велика вероятность того, что увиденное мне не понравится. Чуйка, как всегда, не подвела, при виде жуткой оскаленной морды, нависшей прямо надо мной, я оглушительно завизжала и попыталась сбежать.
- Радуга, ошалела что ли?! – рявкнул монстр голосом Огнецвета. – Совсем ополоумела, своих узнавать перестала?
Я честно попыталась успокоиться, но получалось плохо, меня трясло как в лихорадке, на нервной почве даже икота привязалась.
- Радуга, - меня тряхнули так, что в голове что-то неприятно щёлкнуло, - Радуга, посмотри на меня, это я, твой личный кошмар…
Ох, Огнецвет, в кои-то веки ты абсолютно прав, только вот, сильно подозреваю, тебя такая правда не устроит!
- Радуга, Цветик, девочка моя ненаглядная, ведьмочка моя непослушная, наказание моё рыжее, чудо волшебное, - успокаивающе бормотал Огнецвет, мягко поглаживая меня огромными когтистыми лапами.
Я горестно хлюпнула носом, отвела взгляд (и виновато, и потому, что смотреть на чудовище было по-прежнему жутковато) и прошептала:
- Прости меня.
Опять повисла выразительная пауза, во время которой Огнецвет изучал моё лицо, а я усилием воли сдерживала нарастающую панику. Мама милая, теперь начальник стражи меня точно убьёт, а если сам разделаться не успеет, его мамаша меня прикончит. Как увидит, в какое чудовище я превратила её ненаглядного сыночку, так голыми руками растерзает, даже с костром заморачиваться не будет.
- И что ты опять натворила? – мягким тоном, показавшимся мне страшнее самого жуткого рёва, произнёс Огнецвет, не спеша выпускать меня из своих огромных лап.
Я обречённо вздохнула, зажмурилась и скороговоркой выпалила:
- Ты стал монстром, прости, я не хотела.
Ну вот я и призналась, теперь осталось стойко принять гибель. Да, что и говорить, паршивая из меня ведьма получилась, а ведь была одной из лучших студенток! Я настолько погрузилась в пучину жалости к себе, что не сразу услышала короткий смешок и провокационно-насмешливое:
- Поцелуешь, прощу.
Что-что? Не поняла, на меня не сердятся? Как же так, я себя уже мысленно оплакала и похоронила, а меня, похоже, никто даже не собирается убивать?!
- Ну, чего застыла, неужто я настолько омерзителен, что ты предпочтёшь смерть моему поцелую? – продолжал насмешничать Огнецвет. – А как же легендарное: «Ты встань, пробудись, мой сердечный друг, я люблю тебя как жениха желанного»?
- Ты не спишь, - пробурчала я, пытаясь понять, почему меня не спешат карать. Неужели бывший парнокопытный просто не поверил в то, что я опять его заколдовала? Неужели я настолько пала в его глазах, что он вообще разуверился в моём профессионализме? Блин, честное слово, даже обидно!
- Радуга, - меня осторожно тряхнули за плечи, - не углубляйся в раздумья, для тебя это очень опасно, так как приводит к плохо прогнозируемым глупостям. И вообще, я всё ещё жду законного поцелуя, который ты мне должна в качестве оплаты за совершённую магическую ошибку. Учти, пока не поцелуешь, я от тебя не отстану.
Я вздохнула, признавая, пусть и неохотно, правоту Огнецвета. А раз он прав, надо целовать. Я опять вздохнула, зажмурилась, чтобы в решающий момент не испугаться и не передумать, и звучно чмокнула… ну, наверное, щёку. Что-то громыхнуло, обдав меня запахом тины и сухих еловых веток, заскрежетало, а потом затихло. Ведьма-прародительница, чего я опять натворила?! Я опасливо приоткрыла один глаз, готовясь визжать и удирать во весь дух, но ничего страшного, к счастью, не заметила. На меня с укором в раскосых светлых глазах смотрел козёл, нервно прядая ушами и время от времени облизываясь. Уф-ф-ф, хвала всем богам, всё вернулось на круги своя! Я взвизгнула от восторга, обняла опешившую животину за шею и расцеловала в морду, в порыве чувств даже не замечая мерзкого козлиного запаха. Огнецвет, кстати, никаких возражений по поводу столь бурного проявления чувств не предъявил, наоборот, блаженно зажмурился и с видом пророка изрёк:
- А знаешь, я начинаю верить в волшебную силу поцелуев. Может, для закрепления эффекта, ещё раз меня поцелуешь?
Я протёрла рот от налипшей шерсти, морщась от неприятного запаха, и отрицательно покачала головой:
- Нет, поцелуев на сегодня хватит, давай лучше просто помоемся, пока баня совсем не остыла и льдом не покрылась.
Козёл выразительно фыркнул, намекая, что появления льда придётся ждать как минимум несколько месяцев, но спорить не стал, наоборот, пожалуй, впервые за всё время нашего знакомства, кротко кивнул и повернулся ко мне боком.
- Эм? – я озадаченно посмотрела на подставленный мне бочок, пытаясь понять, что мне с ним делать: укусить, как в детской песенке, или оседлать, словно легендарной героине, спасшей свою страну от нашествия варваров.
Огнецвет шумно вздохнул, закатил глаза, но от ядовитых комментариев из серии «волос долог, да ум короток», воздержался, переступил с ноги на ногу и ангельским кротким голоском вопросил:
- Ты меня намоешь или мне самому попробовать? Учти, копытами грязь оттирать будет не очень удобно.
От непривычной мягкости и кротости парнокопытного начальника стражи мне стало стыдно, я поспешно плеснула в таз воды, подхватила пук мочала, щедро полила его специальным раствором на основе мыльного корня и принялась шоркать козлиный бок со всем усердием, на какое хватало сил.
- Осторожнее, - прошипел Огнецвет, нервно подрагивая боками, - ты же всё-таки не отхожее место после народных гуляний отмываешь, не дёргай так.
- Прости, козлов мыть не обучена, - привычно огрызнулась я.
В ответ мне должно было прилететь что-то вроде «да что ты вообще умеешь», но Огнецвет лишь мекнул, мотнул головой и сдержанно попросил:
- Если несложно, будь осторожнее, пожалуйста.
Вот это «пожалуйста» меня окончательно добило, я поняла, что что-то необратимо изменилось во всей простой и понятной системе мироздания. Чтобы Огнецвет сам, без всякой магии и принуждения вежливо попросил, да ещё и «пожалуйста» сказал, нет, никогда такого не было!
- Ты заболел?
Я лихорадочно перебирала в памяти все известные мне хвори парнокопытных. Мрак, что же я во время учёбы так мало интересовалась магией животных, глядишь, узнала бы что-нибудь полезное!
- Радуга, - в голосе Огнецвета отзвуками прошедшей грозы скользнуло раздражение, - как показывает опыт, наши с тобой ссоры до добра не доводят, поэтому предлагаю закончить битву и заключить перемирие сроком на пять лет.
- А почему так мало, всего пять лет? – я обиженно надула губы. – Мог бы и побольше срок назвать, а то и насовсем помириться. Так сказать, заключить вечный мир.
- Ты сначала эти пять лет попробуй со мной не лаяться, - хмыкнул Огнецвет, почёсывая рогами спину.
Кто, я?! Да я сама кротость и послушание, если меня не злить, я слова худого никому никогда не сказала, а если и пакостила, то исключительно во имя восстановления попранной справедливости, так-то.
- Давай, голубица сизокрылая, заканчивай раздуваться от собственной кротости и отмывай меня, - Огнецвет подмигнул, смягчая ядовитость слов, и протянул на манер бездомного сиротки, - пожа-а-алуйста.
Мда, пожалуй, пятилетний срок перемирия самое оно: вполне реальный, в отличие от вечного мира, достаточно длительный и при этом не сильно обременительный. Хм, в который раз убеждаюсь, что Огнецвет не так глуп, как я привыкла считать, кажется, с ним будет довольно приятно общаться без обмена острыми насмешками. Я подхватила мочало, взбила пену и принялась натирать козлиные бока, стараясь при этом не сильно тянуть и дёргать шерсть.
Когда Огнецвет с моей помощью закончил водные процедуры, он без всяких просьб и принуждения вышел из бани, напоследок пожелав мне душистого пара. Напомните, я говорила, что он может быть очень даже милым? Надо бы поосторожнее, так недалеко и до влюблённости, мы, ведьмы, мужским внимание не избалованные, добросердечные, нам много не надо для того, чтобы полюбить. Я тряхнула головой, плеснула в таз горячей воды, почти кипятка, и принялась старательно отмываться, до красноты натирая кожу, вместе с грязью вычищая и лишние размышления. Право слово, у меня забот и хлопот в жизни хватает и без любовных переживаний, и вообще, я терпеть не могу стоять в очереди и предпочитаю быть единственной, а не очередной! А целуется рогатый начальник стражи очень даже хорошо, да… Я скрипнула зубами, выплеснула грязную воду и тут же снова наполнила таз, опять почти крутым кипятком, хотя предпочитаю воду прохладную, она для кожи полезнее.