Любовник леди Эддерли

Глава 2

Быстрые, уверенные шаги матери настоятельницы эхом разносились по пустынным коридорам. Джоан приходилось практически бежать рядом. Но задыхалась она не от быстрой ходьбы, а от ощущения надвигающейся опасности. Сердце билось часто-часто, точно пташка, угодившая в капкан.

Никто не встретился им на пути.

Вернее, никто не посмел встретиться. Изредка Джоан замечала, как другие девушки спешили скрыться за колоннами или в узких арках древнего монастыря. В блеклых серых платьях было так просто слиться с камнями. Джоан буквально чувствовала адресованные ей жалостливые взгляды. Но то была единственная поддержка, которую она могла получить. Вмешаться в дела монахинь, а тем более матери настоятельницы никто не смел, боясь оказаться за воротами в лютый холод. Непослушания в любом виде монастырь святой Адалены не прощал.

Добравшись до массивной деревянной двери, Жаклин остановилась.

Слегка отдышавшись, расправила складки темного одеяния, заправила под чепец выбившуюся седую прядь. После чего грозно оглядела притихшую Джоан, буквально вжавшуюся в стену.

— Хотела показать тебя в лучшем свете, но Бог мне судья, ты сама напросилась. Отправишься к нему прямо так. Пусть увидит, какая ты жалкая и грязная. Быть может, передумает.

Сказав так, мать настоятельница утвердительно кивнула. Широко распахнула дверь своего кабинета. Жестом приказала Джоан войти.

Девушка мотнула головой.

Она уже не умоляла и не взывала к жалости. Но ноги ее будто вросли в каменный пол и не желали двигаться. Голова кружилась, не то от вечного недоедания, не то от страха. Не то от всего и сразу. Перед глазами все поплыло. Весь ее организм, все существо сопротивлялось предстоящей встрече. Джоан боялась того, что произойдет дальше. Слишком живы были в памяти рассказы Мирабеллы. Ведь он, ее мучитель, обещал вернуться. Купить еще одну девушку и пожертвовать монастырю крупную сумму.

Что, если он сейчас там, в кабинете?

Настоятельница не стала церемониться с непокорной. Грубо схватила и, привычным жестом выкрутив руки за спину, толкнула внутрь. Джоан буквально влетела в кабинет и врезалась в нечто твердое и могучее.

Только подняв голову, она поняла, что это грудь мужчины.

Он был высок, крепок и невероятно красив. Длинные волосы, собранные в аккуратный хвост, имели необычный иссиня-черный оттенок, напоминающий крыло ворона. Жесткие, немного резкие черты лица придавали ему грозный вид. Но это с лихвой компенсировалось ярко-голубыми, как море на рассвете, глазами. Цвет лица был непривычно смуглым для этих краев. Широкие плечи обтягивал черный камзол, расшитый серебром по краям и на отворотах. Даже через него и белоснежную рубашку ощущались мощные мускулы и невероятное тепло. Джоан даже показалось, что она ощутила, как сильно и ровно бьется сердце незнакомца.

Он удержал ее от падения.

И сейчас рассматривал так, как будто искал в ее лице знакомые черты.

— Леди Эддерли!.. — зло прошипела сзади Жаклин. — Ведите себя прилично!..

Только теперь Джоан поняла, что буквально повисла на незнакомце. При этом вцепилась пальцами в его одежду. А он рассматривает ее пальцы.

Последнее обстоятельство настолько смутило Джоан, что она готова была провалиться сквозь землю. Резко отступила на шаг и опустила взгляд, так и не рассмотрев реакцию джентльмена на плачевное состояние ее рук.

— Мистер Морган Шторм, — полным восхищения, лебезящим голосом пропела Жаклин. — Позвольте представить вам леди Джоан Эддерли, отданную мне на попечение после смерти ее родителей. К сожалению, родственников и знакомых, согласных заботиться о ней и воспитывать, не нашлось.

Мать настоятельница сказала это с некоторой грустью. Как будто сожалея.

Джоан это немало удивило.

Сколько раз все то же самое повторялось ей. Ставилось в укор. Множество раз мать настоятельница намекала на то, какой благодарной должна быть Джоан за то, что ей дали крышу над головой, еду, одежду и возможность трудиться. Последнее в особенности. Тот факт, что с семи лет Джоан, как и другие воспитанницы, горбатилась на благо монастыря иногда по восемнадцать часов в сутки, во внимание не принимался.

— Бедная девочка, не успела узнать родительской любви и заботы, — добавила Жаклин. — Пришлось мне взять на себя все обязанности и расходы. А ведь она только-только начала работать в полную силу.

У Джоан едва глаза на лоб не полезли от подобного заявления.

Только начала работать в полную силу?..

Тонны белья, перестиранного с едкой щелочью в ледяной воде, не в счет? Мили отмытых каменных полов? Отдаренные дочиста витражи? Количество выплавленных свечей? Сшитого постельного белья и рубашек? Не говоря уже о работе на огороде в летнее время. Не было ничего такого, что не умела и не делала бы Джоан для нужд монастыря и на продажу.

— Понимаю, — согласился Морган Шторм.

Звякнул монетами кошель, перекочевавший в руки матери настоятельницы.

Джоан покраснела со стыда. Ее продавали, как породистую лошадь. Именно породистую. Жаклин не просто так употребила приставку «леди», а с определенным намеком. Родители Джоан имели титул баронов. На этом их богатство заканчивалось. Титул — не масло, на хлеб не намажешь. Потому долгие годы мать настоятельница забывала о нем.