Любовник леди Эддерли

Глава 6

Замечание о лекаре немного успокоило Джоан.

К тому же ее силы быстро иссякли. Сражение с водной стихией не прошло для нее даром. Головокружение возобновилось. Она была близка к тому, чтобы снова провалиться в благословенное забытье. Но руки Моргана не позволяли ей забыться. Держали на плаву, как будто она все еще находилась в ледяной воде. Джоан крепко зажмурилась, чтобы не смотреть ни на себя, ни на Моргана. За что он был ей крайне признателен. Ее осуждающий, возмущенный взгляд сбивал его с цели.

Наконец, дело было сделано.

Морган бережно укутал Джоан в одеяло и перенес на диван. Усадил поудобнее и полез в свой внушительного вида черный чемодан. Оттуда извлек бутыль с чем-то жидким, по цвету напоминавшим янтарь. Густым и немного мутным. Налив несколько капель в серебряную ложку, поднес ее ко рту Джоан:

— Пейте.

Джоан послушно открыла рот, но невольно поморщилась от едкого запаха. Сделала маленький медленный глоток, стараясь при этом не дышать. Горло будто обожгло огнем. Слезы невольно выступили на глазах. Джоан быстро поморгала, чтобы они не потекли по щекам.

Морган налил ей еще ее одну ложку и заставил выпить. Потом еще одну. Горькое лекарство помогло Джоан согреться. Внутри у нее будто распустился огненный цветок. Несмотря на неприятный привкус во рту, она понимала, что ей желают добра. Невыносимо захотелось спать. Джоан прикрыла глаза и тут же погрузилась в дремоту без сновидений.

Морган прислушался к ее дыханию.

Прощупал пульс. Затем приложился к бутыли и сделал два больших глотка. Ему тоже не помешает лекарство. Хотя согреться он успел. Даже вспотел. Несколько раз, пока ухаживал за Джоан. Он сделал для нее все, что мог.

Но этого оказалось недостаточно.

Девушка оказалась очень хрупкой, болезненной. Излишняя худоба и слабый иммунитет сделали свое дело. Джоан заболела.

Морган добился того, чтобы ей выделили самую теплую из комнат. Сам следил за тем, чтобы в камине всегда горел огнь. Сам готовил лекарства и распорядился о хорошем питании пациентки. К удивлению многих девушек, которых монахини кормили байками о нехватке продуктов, теперь их рацион стал куда разнообразнее. А, главное, сытнее. Вот только Джоан глотать могла с трудом. Моргану приходилось чуть ли не силком заставлять ее съесть крошку.

Больше недели Джоан провела в постели.

Глядя на ее бледное, изможденное лицо, Морган все сильнее беспокоился. Джоан выглядела слишком слабой. Периодически теряла сознание, а каждый раз, когда просыпалась, взгляд ее был затуманен. Она с трудом фокусировалась на окружающих предметах. Не могла пошевелиться и почти не разговаривала. Тяжелое, учащенное дыхание сопровождалось сухим кашлем. Но он не приносил облегчения, только усиливал страдания. Иногда Джоан казалось, будто ее легкие изнутри разрывают когтями жестокие демоны, которыми пугала ее мать настоятельница. Это было больно и страшно. Джоан не могла пожаловаться вслух, но ее измученное выражение лица говорило само за себя.

В такие моменты Морган был рядом.

Он держал Джоан за руку и шептал слова утешения. Снова и снова заставлял принимать травяные настои, которые готовил сам же. Комната пропахла тимьяном, розмарином и перечной мятой.

Во времена сильных приступов, Морган ложился рядом и обнимал Джоан, помогая ей согреться. В этом поступке не было ни намека на пошлость, только желание помочь. Морган боролся за жизнь несчастной девушки всеми доступными способами, раз за разом вырывая ее из цепких лап смерти.

Он не мог ее потерять.

Закутанная в несколько одеял, Джоан постоянно дрожала от озноба. Грудь ее тяжело поднималась и опускалась с трудом. Каждый вздох сопровождался хрипом. Этой ночью она погрузилась в беспокойный сон, полный болезненных видений. В них демоны из ее груди вырвались на свободу, терзая хрупкое тело вновь и вновь. Пугали своими криками. Куда-то тащили. Закашливаясь, Джоан просила, умоляла их уйти. Оставить ее в покое. Полное забытье казалось таким желанным. Единственным спасением.

Но Морган не дал ей уйти.

Эта ночь была переломной. Жар не хотел сбиваться, но Морган не привык отступать. Он обтирал Джоан влажной марлей, смоченной в настое трав. Заставлял пить жидкость. Прикладывал к разгоряченному лбу компрессы. В конце концов, распорядился приготовить ванну с теплой водой.

Монахини исполнили его приказ беспрекословно.

Они отчего-то решили, что он хочет искупаться перед сном. Потому добавили в воду несколько капель душистого масла. Выложили новые полотенца. Даже притащили кусок лавандового мыла — неслыханную роскошь для монастыря.

— Наконец-то смоет с себя вонь этой грязнули, — хмыкнула Лара, насыпая в огромную деревянную лохань сухие лепестки розы.

Для важного гостя не жалели лучшего.

— Давно пора ему отстать от этой девчонки, — поддакнула Жаклин. — Ее путь окончился. Не стоило даже вытаскивать ее из воды. Не говоря уже о том, чтобы нянчиться с этой припадочной.

— Как будто в монастыре мало других девушек, — добавила Лара, имея в виду, конечно же, себя. — Не таких худых и более здоровых.

Их злословие было прервано появлением в купальне Моргана.

На руках он держал завернутую в одеяло Джоан. Именно ее он медленно и аккуратно опустил в приготовленную ванну. Раздраженно фыркнул, заметив плавающие в воде цветы. Выудил их и выбросил, а вместо этого добавил несколько капель какой-то зеленой густой жижи, остро пахнущей хвоей.