Любовник леди Эддерли

Глава 7

В ответ Морган Шторм удостоил их таким взглядом, как будто собирался пустить кровь им.

— Вон! — указал обеим на дверь.

— Но мы хотели помочь! — решилась возразить Жаклин. — Я всего лишь предложила самые действенные способы.

— Помочь?.. — неверяще уточнил Морган. Лицо его приобрело презрительное выражение. Вперемешку с гневом оно внушало интуитивный страх даже повидавшей многое на своем веку матери настоятельнице. — Самые действенные способы?! То, что вы предлагаете, мадам, чистой воды убийство. Ртуть, да будет вам известно, тяжелейший яд. Вдыхание ее паров приводит к тяжелейшим последствиям, включая нарушение умственных функций и судороги. Кровопускание — вообще жесточайшая пытка для ослабленного болезнью организма. Оно не восстанавливает баланс жидкостей и уж тем более не лечит. Все эти практики не только не эффективны, но и опасны.

Взгляды Моргана Шторма настолько не соответствовали веяниям современной медицины, что Жаклин впала в ступор. Даже зная, что этот важный гость прибыл из-за моря, она не могла поверить в то, что его слова правдивы. Скорее, сочла буйнопомешанным. Тем, кто сам нуждается в лечении.

— Как вам будет угодно, мистер Шторм, — вынужденно согласилась Джоан. — вы можете делать с этой девушкой все, что вам заблагорассудится. Я снимаю с себя ответственность за происходящее.

Морган едва не застонал, осознав весь трагизм ситуации.

Сколько уже погибло от подобных варварских методов лечения? В этой обители и не только. Сколько времени пройдет, прежде чем «современные» лекари осознают весь ужас происходящего? Многое из того, что он утверждал и отстаивал, всегда воспринимали в штыки. Большинство из того, что он говорил или делал. Но, слава Всевышнему, среди высшей знати были и те, кто верил ему, пользовался его знаниями и услугами. Благодаря этому он теперь здесь и может помочь этой несчастной девушке. Хотя бы ей. А объяснять свою точку зрения настоятельнице все равно, что метать бисер перед свиньями.

— Вон! — он указал на дверь и Жаклин, и ее приспешнице.

Они послушно удалились, не скрывая при этом своего отношения к происходящему. Морган Шторм сначала спас Джоан, теперь он же ее прикончит. Мать Жаклин пообещала помолиться за ее душу. Но вмешиваться? Нет, увольте. Вступать в перепалку с этим сильным и могущественным мужчиной? Лучше сразу сунуть голову в пасть лесного волка.

Да и ради кого стараться?

Ради Джоан Эддерли?

— Вот еще, — пробормотала Жаклин себе под нос, удаляясь от купальни. — Мне нет никакого дела до этой выскочки.

— Она свое заслужила, — поддакнул Лара, шагая следом.

Морган не слышал этих слов, но понимал, что кроме него сейчас некому помочь Джоан, некому защитить ее. Ни от болезни, ни от промозглой сырости местного климата, ни от холода монахинь. Но он не будет Морганом Штормом, если не справится там, где другие опустили руки. Сдаваться — это не про него.

Настойчивость и профессионализм Моргана были вознаграждены.

Утром Джоан открыла глаза и не сразу сообразила, где находится.

Комната представляла собой удивительное сочетание аскетичной строгости и роскоши нового времени. Стены обшиты деревянными панелями, украшены резьбой и инкрустацией. На потолке — фрески и летающие белые ангелочки. На массивном дубовом столе книги, свитки и масляная лампа. Шкаф из темного дерева приоткрыт, и из него выглядывает край сине-красного щегольского шарфика или платья. Джоан не смогла различить точно. Голова еще кружилась, а перед глазами все немного плыло. И все же она с уверенность могла сказать, что это не одна из келий монастыря. Как будто ее перенесло в совершенно другое здание, а то и совершенно иной мир.

И все же больший шок, чем обстановка комнаты, вызвал у нее тот факт, что в комнате и на широкой кровати она находилась не одна. А в компании Моргана Шторма.

Он спал, закинув руку за голову и широко раскинув ноги. Как будто даже во сне пытался захватить больше пространства. Тёмные ресницы слегка подрагивали, создавая впечатление, будто он видит яркий сон. Тёмные волосы разметались по подушке в живописном беспорядке. На подбородке проявилась темная щетина, добавляющая Моргану мужественности и лёгкой небрежности.

Он был одет, и Джоан вздохнула с некоторым облегчением.

О последних днях она мало что помнила, так что произойти за них могло все, что угодно. Включая то, за что мать настоятельница и другие монахини проклянут ее до конца жизни.

Джоан невольно залюбовалась Морганом.

Рубашка распахнулась на груди, обнажив крепкие мышцы, которые мягко перекатывались при каждом вздохе. В этой позе он выглядел одновременно уязвимым и сильным, словно герой из древних мифов, который даже во сне продолжает эпическую борьбу. Черты лица расслаблены, но всё равно сохранили отпечаток решимости и уверенности. И это делало его еще более привлекательным. В этот момент, когда Морган был погружён в мир грёз, его красота и сила проявлялись особенно ярко, создавая образ, который легко запоминается и вызывает восхищение. Джоан не сомневалась, что сохранит этот образ навсегда, точно он отпечатался на внутренней стороне ее век.

Как будто почувствовав ее взгляд, Морган пошевелился.

Джоан, лежавшая на самом краю кровати, попыталась отодвинуться еще дальше. Но из-за головокружения пошатнулась. Выбор был невелик: свалиться с постели, находящейся на приличной высоте, либо опереться на Моргана.