Любовник стали

Глава 2

Мы покинули город, когда он ещё спал крепким сном. Местные не спешили вставать – лишь на стенах и башнях сменялись караульные. Первые солнечные лучи скользили по покрытым инеем крышам, блестели на редких сугробах, окрашивая их в цвет розового вина.

Диего молчаливо перебирал ногами, временами поправляя висящий за спиной огромный меч – на сияющем, но полном вмятин и сколов эфесе тоже отблескивал этот редкий, неспешный, но холодный рассвет. Мой бывший наставник задумчиво курил трубку, смотрел не то под ноги, не то в пустоту – о чём-то думал. Хотел бы я знать, что в его голове.

Точно почуяв мой вопрос, он обернулся и еле заметно улыбнулся. В жёлтых радужках не было рассвета. В его взгляде не было блеска, будто он только вернулся с поля боя. Возможно, если догадка моя верна, он вспоминал прошлое.

За пять лет, как впрочем, и всю мою жизнь, Диего не изменился – те же серые волосы до плеч, те же глаза, те же морщины и шрамы, неизвестного мне происхождения. Взгляд древнего старика, а внешность мужчины, которому едва ли за сорок с половиной – и дар, и проклятие любого Охотника на чудовищ. «Сражаясь с монстрами, важно не стать одним из них», – всё моё детство причитал Диего. Многие Охотники давно стали таковыми, а другие многие, кого он знал лично, кого воспитал, знал с древних времён, пали от рук тьмы. Возможно, эти воспоминания, что роились в его голове и мешали спать, преследовали его и сейчас. А может, он теперь просто вспоминает Нивар до войны с вампирами…

Я поравнялся с ним, хлопнул по плечу – точно как и он хлопал меня перед каждой битвой:

Готов, старик? – спросил я.

Он выдохнул облачко дыма и кивнул, не сказав ни слова, но очередная еле заметная улыбка проскочила на омрачённом лице. Мы вышли за ворота, город остался позади – Нивар, где я провёл последнюю ночь в тепле, в компании старого друга, и в иллюзии, что война действительно кончилась.

Первые часы мы шли в тишине, снег хрустел под сапогами, ветер дул в лицо, холодный и злой, как всегда на севере после войны. Я продолжал смотреть на Диего и думать, сколько всего он видел, сколько всего пережил, сколько раз находился на грани смерти, но возвращался живым. Я заметил, как тяжело ему даётся каждый шаг, но не от усталости тела, а от усталости души.

– Ты когда-нибудь спишь, старик? – спросил я, чтобы разрядить тишину.

Он усмехнулся уголком губ:

– Когда-нибудь, когда всё закончится, я отосплюсь за всю жизнь.

И мы шли дальше, а я знал, что «всё» для него закончится ещё далеко не скоро. Дорога была разбитая, в заледеневших лужах под снегом отражались серое небо и наши силуэты. Диего так и шёл чуть впереди, его плащ развевался на ветру, как знамя, которое давно пора спустить. Я смотрел на него и вспоминал свою первую битву…

Это был 1021 год от падения Андресганда, ровно пятнадцать лет назад. Я – только окончивший ностгардскую академию двадцатилетний парень, несмотря на своё маргардское происхождение, был принят в ряды найтмарского ордена Чёрных Полос. Я абсолютно точно уверен, что над этим поработал Диего… меня определили в корпус под командованием принца Правена фон Лайера, второго наследника Найтмара. Я был счастлив, воодушевлён и полон мечтаний – служить под командованием легендарного генерала считалось честью. Найтмар при поддержке Маргарда наступал на новое Андерсгандское королевство: у подножия Небесных гор, на севере реки Райки был обнаружен проход – развалины некогда неприступной крепости древних времён, которые заняли войска Ново’Аэса (так имперцы и мы называли Новый Андерсганд). Захват этого прохода означал получить возможность беспрепятственно перемещаться по суше между двумя королевствами, избегая непокорных вод Райки. На битву собрались три легиона Найтмара, прибыл даже сам Великий Освободитель – принц Данкелл фон Лайер, первый принц королевства. И я, совсем ещё юный, видел легенд вживую… но в этом восторге я не заметил своего брата…

Лишь когда началось сражение, в первых рядах найтмарской кавалерии я узнал Мирэка. Лишь когда Диего вёл наш отряд на штурм, вдали я видел родные черты. И когда на моих руках погибали товарищи, когда моими руками пускалась кровь, когда шлем слетел с головы, а глаза залила кровь первых ранений, я испугался. Я слышал крик брата. Чувствовал его боль – ту же боль, с которой кричали после битвы солдаты, не выпуская из судорожных объятий тела павших друзей.

Ту битву мы проиграли, а наш отряд попал в окружение. Лишь мы с Диего спаслись, пробились к лагерю. Лишь благодаря нему я остался в живых. Но… я так и не смог отыскать брата. Мирэк пропал. Казалось, он навсегда остался под завалами.

Битва была проиграна, а проход завалило. Ново’Аэс тоже бежал. А солдаты остались лежать там…

Диего учил меня, как жить, когда казалось, что всё кончено. Но он же учил меня, что не с падением знамён кончается война – лишь, когда перестаёшь слышать крики, она завершается. Я долго не понимал его, но когда спустя годы повстречал после битвы при озере Марша Мирэка, война отступила. Никогда прежде я так крепко не обнимал брата. Никогда прежде не крыл его всеми ругательствами, которые знал. Никогда прежде не ревел, точно младенец.

И пускай с тех пор немало битв прошло – брат был рядом. В редкие передышки мы были рядом, старой, но такой новой семьёй: я, Мирэк и Диего. Но с окончанием Второй Великой войны в 1026, наши пути вновь разошлись. И я до сих пор корю себя, что не отправился с братом в Маргард, что так и не повидал родные края, не познакомился с его женой и сыном…

Тогда я думал, что мир продлится вечно – странствовал по землям молодой империи, наслаждался жизнью и статусом ветерана. Готовился к посвящению в рыцари, мечтал, как возьму в жены богатую дворянку, переплюну брата и лишь тогда навещу… но всё разрушила война. Новая. Не такая, как прежде. Я оказался в Маргарде, в столице республики. Меня, как и других, призвали обратно – от нас отказалась империя, вспомнила родная республика. Ни статуса, ни почестей – только долг. Нас сформировали в легион, отправили на север – сюда, в Стальной Предел.