Любовное зелье раздора

Глава 4.

С поездкой тянуть не стали. Собрались быстро. Друга я предупредил сразу же после разговора с отцом, вкратце описав куда и зачем мы отправляемся. Тот обрадовался. Дворцовая жизнь с постоянной обязанностью быть галантным, учтивым и обходительным… Улыбаться, когда хочется скрыться с глаз… Кланяться и раздавать комплименты прилипчивым дочкам графов, маркизов и баронов, давила, мешала дышать полной грудью. Поэтому на некоторое время ощутить дух свободы от расшаркиваний и этикета, стало для Анила приятным бонусом к путешествию.

И если принцы Айдан и Титус любили волочиться за каждой юбкой и старались не пропустить ни одну смазливую мордашку, то Анил, как и я, предпочитал более мужские развлечения. Например, бой на мечах или упражнения по развитию магии. Мы частенько пропадали на полигоне, изобретая все новые заклинания и щиты. И хотя друг отличался более легким нравом и частенько подтрунивал надо мной, называя букой и трусом, я не обижался.

Вот и сейчас, он встретил меня на ступенях парадной лестницы, около которой переминались с ноги на ногу два настоящих кастенинских скакуна пасо-фино.

— Ваше Высочество… Ах, какая неожиданная встреча… — друг склонился в шутливом поклоне, искрясь от смеха. Он совсем недавно стал свидетелем моего постыдного бегства от шести девиц, которые подкарауливали в переходе на галерею, когда я возвращался из библиотеки. Перед путешествием хотелось освежить память о Ведьминском лесе, через который нам с Анилом предстояло проехать, и к своему неудовольствию, на обратном пути наткнулся на группу девиц, грезящих о короне. Кое-как отбился и улизнул, сославшись на неотложные дела. Оказалось, что моему трусливому отступлению был свидетель. И вот, теперь друг издевается, расшаркиваясь и приседая в реверансе не хуже, чем те девицы, копируя их позы и возгласы.

— Да ну тебя! — отмахнулся от него, — лучше бы помог избавиться от этой вечно щебечущей свиты, чем стоять в сторонке, наблюдать и сейчас издеваться. А еще друг называешься! — шутливо стукнув его по плечу перчатками для верховой езды, я сбежал по ступенькам мимо маркиза к коню. Похлопал по сильной шее своего пепельного красавца, скормил с ладони, припасенное загодя, яблоко и забрал поводья у ожидающего нас конюха.

— Ты несправедлив Нардан. — возразил друг, последовав за мной, — Что в первую очередь видят в тебе барышни?

— Власть, корону? — вопросительно подняв бровь и легко взлетев в седло Пегаса, я иронично усмехнулся в ответ.

— Не-ет! В первую очередь они видят красавчика. Посмотри на себя. Молод, хорош собой, статен. Лихой наездник, учтивый собеседник, галантный кавалер.

— Тебя послушать, так я само совершенство! — рассмеялся в лицо товарищу, поворачивая коня в сторону ворот.

А тот вдруг вдогонку разразился смехом, — Смотри, с пьедестала не грохнись! Я сейчас расписываю твои достоинства с точки зрения барышень. По мне так ты обыкновенный.

Это что-то новенькое… Я придержал лошадь, поворачиваясь к Анилу, а он пожал плечами, начиная заниматься своим скакуном. Забрал поводья у слуги, перекинул их на шею четвероного друга, легко вскочил на коня, цокнул, заставляя Герцога приблизиться к Пегасу, и продолжил: — И волосы у тебя не лучше и не хуже, чем у меня. И смотришь ты всегда так, что кажется сейчас или сбежишь куда-нибудь, или прибьешь кого-нибудь.

— Я такой трусливый? Или страшный? Ты уж определись, друг. — усмехнулся, посылая команду коню двигаться шагом.

— Ты, Высочество, не страшный, ты мой друг. Пусть твою красоту оценивают дворцовые художники или милые барышни, от которых ты совсем недавно дал деру, а меня уволь! — с этими словами Анил пришпорил коня и обогнав меня, вылетел за дворцовые ворота, — Догоняй! — донес ветер его слова, в то время, как маркиз уже скрылся в темноте. Перестук копыт по брусчатки ночного города отозвался в сердце пьянящей радостью и я, гикнув, помчался следом, растянув рот в улыбке до самых ушей. Свобода!