Любовные неудачи одного парня

Глава 48. “Возвращение в компанию”

После ухода Кати, когда за ней захлопнулась дверь, оставив в квартире лишь лёгкий аромат её духов и привкус надежды, Лёша долго не мог уснуть. Не только от приторной сладости съеденного, вопреки всем диетам, куска торта, но и от внезапно нахлынувшего, словно весенний паводок, чувства предвкушения. Он прокручивал в голове каждый миг их спонтанного чаепития, стараясь запомнить каждую деталь, каждое оброненное слово, каждый мимолётный взгляд, каждую робкую улыбку, мелькнувшую на её губах. Ему показалось, что между ними, в этой скромной, захламленной квартире, словно чудом вспыхнула искра, что Катя тоже почувствовала эту невидимую, но ощутимую связь, которую они, казалось, навсегда потеряли в водовороте прошлых обид и недоразумений, но теперь, словно хрупкую, едва заметную нить, оба осторожно пытались восстановить.

На следующий день Лёша проснулся совершенно другим человеком. Впервые за долгие месяцы беспросветного существования он проснулся не с гнетущим чувством безысходности, а с робким, едва ощутимым, но таким долгожданным ощущением предвкушения. Ему вдруг захотелось жить, дышать полной грудью, видеть солнце, чувствовать вкус еды, делать что-то полезное, а не просто влачить жалкое существование, похоронив себя заживо в четырёх стенах. Он понял, что ему нужно двигаться дальше, что он не может запереться в своей скорлупе навсегда, что ему нужно рискнуть и попытаться изменить свою жизнь к лучшему.

И тогда, словно по наитию, к нему пришло решение.

Он медленно, словно боясь спугнуть удачу, взял в руки свой мобильный телефон – старенький, потёртый, с треснувшим экраном, как и его собственная душа, – и долго смотрел на него, словно не решаясь сделать этот, возможно, самый важный шаг в своей жизни. Он знал, что ему нужно сделать больше, чем просто ждать, сложа руки. Ему нужно действовать, проявить инициативу, рискнуть.

Он с трудом, словно продираясь сквозь заросли сомнений, нашёл номер Кати в списке контактов и, затаив дыхание, набрал его. Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, дыхание сбивалось, ладони вспотели. Гудки тянулись томительно долго, словно испытывая его терпение.

– Алло? – раздался в трубке такой знакомый, но в то же время немного чужой голос, от которого по телу пробежала лёгкая дрожь.

– Катя, привет, это Лёша, – постарался говорить он как можно спокойнее и непринужденнее, чтобы не выдать своего волнения.

– Привет, Лёша, – отозвалась она, и Лёша, обладавший отличным слухом, уловил в её голосе нотки удивления, смешанные с любопытством.

– Как ты? – спросил он, немного смущенно, не зная, как начать разговор.

– Нормально, а ты? – ответила она, и Лёша почувствовал в её голосе осторожность, словно она боялась сказать что-то не то.

– Тоже ничего, – ответил он, стараясь казаться уверенным в себе. – Я… хотел предложить тебе кое-что.

Он замолчал на несколько томительных секунд, собираясь с духом и обдумывая свои слова. Ему не хотелось выглядеть навязчивым и надоедливым, но ему отчаянно хотелось увидеть её снова, хотелось продлить это чувство надежды, которое он так давно не испытывал.

– В общем, мы с Димой и Аней собираемся на ужин в нашу любимую пиццерию, как обычно по пятницам. И подумали… В общем, тебе не хотелось бы к нам присоединиться? – выпалил он на одном дыхании, сам удивляясь своей внезапной смелости.

Он изо всех сил старался скрыть в голосе своё волнение, но ему казалось, что Катя слышит, как бешено колотится его сердце. Он боялся услышать отказ, боялся, что Катя не захочет проводить время с ним, что она всё ещё не доверяет ему, что она считает его жалким и никчёмным.

– Ты же знаешь, что мы давно не собирались полным составом, а тут такой отличный повод… возобновить традицию, – добавил он, пытаясь звучать как можно более непринужденно и уверенно. – И… это, если что, Дима и Аня будут очень рады тебя видеть, так что…

В трубке на мгновение повисла тягостная тишина, которая показалась Лёше вечностью. Он затаил дыхание, ожидая ответа, словно приговора.

– Ты серьезно? – наконец, осторожно спросила Катя, и в её голосе явственно прозвучали нотки удивления, смешанные с лёгким смущением.

– Абсолютно, – ответил Лёша, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать своего волнения. – Конечно, если ты не хочешь, я пойму. Я не буду на тебя давить.

– Ну… – протянула Катя, словно взвешивая все “за” и “против”, – я, наверное, соглашусь.

Лёша почувствовал такое облегчение, словно с его плеч свалился огромный, неподъёмный груз. Он готов был закричать от радости, но сдержал себя.

– Отлично! – воскликнул он, стараясь скрыть своё ликование за маской непринужденности. – Тогда во сколько и где мы встречаемся?

Они быстро договорились о времени и месте встречи. Положив трубку, Лёша еще долго стоял, словно парализованный, с глупой улыбкой на лице. Он почувствовал внезапный прилив сил, прилив энергии, который он не испытывал уже долгое время. Ему казалось, что он снова может летать, что все его проблемы остались позади, что впереди его ждёт только счастье.

Вечером, перед тем как идти в пиццерию, Лёша долго стоял перед открытым шкафом, мучительно выбирая наряд. Он перемерил несколько рубашек – синюю, белую, полосатую, – несколько пар джинсов – тёмные, светлые, рваные, – несколько курток – кожаную, джинсовую, ветровку. Он хотел выглядеть хорошо, но не слишком нарядно, чтобы не создавать впечатления, что он слишком старался произвести впечатление. В конце концов, после долгих мучений, он остановился на простом, но стильном тёмно-синем свитере и хорошо сидящих джинсах.

Выходя из дома, он вдруг поймал себя на мысли, что неимоверно волнуется. Он волновался больше, чем перед самым важным экзаменом в институте, больше, чем перед первым свиданием с девушкой, которая ему нравилась. Но сейчас это было какое-то особенное волнение – приятное, щемящее, волнение, которое свидетельствовало о том, что он жив, что он чувствует, что он хочет быть счастливым.