Любовью своей освети

2

Принцесса Лия вошла, внимательно осмотрелась и постаралась поплотнее закрыть за собой дверь. Бьерн, стоящий у окна и наблюдающий через полуоткрытые занавеси за суетой, происходящей во дворе, недовольно поджал губы:

– К чему такая таинственность, ма? Мы и прежде привозили невест из своих долгих странствий. Что в этом особенного?

– Прежде, дорогой мой наследник престола, вы привозили принцесс, аристократок, девушек, знающих, что такое войти в королевскую семью, а не оборванок, подобранных на улице. – ответила королева-мать недовольно. Бьерн усмехнулся:

– Зря ты так, ма. Родители моей избранницы – достойные люди, зарабатывающие себе на жизнь честным трудом. Знала бы ты, какого труда стоило мне упросить их отпустить Далию на смотрины.

– Что? Ты просил у них позволения? Ты, королевский сын, унизился до такой просьбы?

Бьерн ответил спокойно, наблюдая, как, неведомо почему, светлеет лицо сестры, как на нем появляется легкий намек на улыбку:

– Я не унизил своего достоинства, ма. Мы просто говорили на равных. Они живут своим трудом, ни у кого не просят ни милостей, ни заступничества, а уже одно это достойно уважения.

Королева медленно кивнула. Против таких доводов она спорить не будет. Честный труд – везде честный труд, будь ты хоть пастух, хоть король.

– Но ты не должен был привозить эту девушку сюда, сын. Как она может стать королевой, когда не имеет ни малейшего представления о королевском долге?

Бьерн снова взглянул на сестру. Лия мечтательно улыбалась, а ведь прежде она никогда не бывала в хорошем настроении, когда братья приводили в дом очередную невесту.

– По-моему, сестра не считает знания о королевской ответственности основным качеством, присущим жене монарха… – понизив голос, проронил Бьерн. Из всех принцесс, герцогинь и прочих аристократок ни одна не приглянулась принцессе Лие. Королева пожала плечами, многозначительно взглянула на свою любимицу (ее величество наверняка жалела, что принцесса не может унаследовать трон вместо Бьерна, принца честного, сильного, но глуповатого и слишком прямолинейного, когда дело начинало касаться политики и дипломатии). Наконец, королева произнесла:

– Может быть, ты и прав, но, все-таки, я прошу тебя… Давай-ка, отвези свою красавицу туда, где взял. Извинись перед ее достойными родителями, дай им денег, если посчитаешь, что это их не обидит. Сошлись на то, что твоя невеста не понравилась твоей матери и твоей королеве. Ведь я пока еще твоя королева, не так ли? – улыбка матери не предвещала Бьерну ничего хорошего в случае, если бы он сейчас вздумал ее ослушаться. Когда мать говорила таким тоном, спорить с ней не смел ни один из принцев. Вот если только принцесса... Но разве станет принцесса Лия, утонченная, воспитанная, выросшая в роскоши, на сторону безродной, незнатной девчонки, которую где-то подобрал ее непутевый братец (хоть и наследник престола). В это время принцесса, словно поняла мысли брата, подняла на мать свои жгучие карие глаза:

– Мам, пусть он оставит свою зазнобу. То, что Бьерн говорил о ее родителях, внушает некоторую уверенность. Не могли же такие достойные люди вырастить совсем никудышнюю дочь? Давай я проверю ее.

Королева ответила дочери не менее пристальным взглядом, и, наконец, неохотно кивнула:

– Хорошо… Если уж ты просишь за нее… Бьерн, поселишь девушку в гостевом крыле. Она будет жить одна. Ты будешь встречаться с ней только в официальной обстановке, при свидетелях. Не беспокойся, о ней будут хорошо заботиться. – Бьерн покорно склонил голову. Сколько раз он, привозя во дворец невесту, слышал эти условия, но никогда прежде сестра и слова не сказала в защиту очередной кандидатки в жены. Это… Ну, это уже вселяет надежду.