Любовью своей освети

3

Далия открыла глаза, потянулась и вздохнула полной грудью. На губах ее сияла радостная улыбка, следствие, должно быть, какого-то приятного сна, потому что после того, как девушка обвела мутными еще глазами комнату, где находилась, улыбка на ее лице медленно растаяла, сменившись озабоченностью.

Что и говорить, семья Бьерна не поскупилась на роскошь. Эта комната была достойна, наверное, принцессы с самой безупречной родословной. Далию же эта роскошь, скорее, пугала, чем радовала. Все здесь было слишком картинным, слишком напыщенным, таким далеким от природы и таким чужим. Впрочем… Разве Далия не знала, что с ней будет, когда отправилась в путь вместе с Бьерном? Она ни за что не решилась бы на такое, если бы не ее синеглазый Бьерн.

Простая девушка не должна влюбляться в принца, это же всем известно. Но если уж полюбила его так крепко, то должна вынести все испытания, чтобы оказаться достойной его… Мама и отец поняли ее чувства и отпустили с Бьерном, взяв с него слово… Тысячи слов… Как будто ее Бьерн мог причинить ей зло!

Девушка не боялась встречи с королевой. Народ любил свою государыню и почитал ее мудрой и справедливой правительницей. Больше всего Далия боялась встречи с принцессой Лией. Говорили, что принцесса представляет собой совершенство, что любая девушка рядом с ней кажется уродливой и глупой. Но, в то же время, Далии хотелось бы хоть одним глазом увидеть сестру Бьерна, ведь ее возлюбленный говорил о ней с истинным обожанием и восторгом.

Вчера, ближе к вечеру, Далию представили королеве. Это была красивая, статная и властная женщина, такая же синеглазая и белокурая, как Бьерн. Королева сказала Далии несколько любезных слов, и возлюбленная принца сумела ей достойно ответить, показав тем самым, что хорошо воспитанные девушки могут вырасти не только в королевской семье.

Королева пригласила девушку немного пожить во дворце, и как бы вскользь заметила, что у здесь у Далии будет личная служанка, которая будет выполнять все ее прихоти.

При слове «прихоти» Далия невольно покраснела, как будто ее подозревали в чем-то запретном, и не решилась сказать, что у нее никогда не было своей служанки, и она не знает, как нужно обращаться со слугами. Братья наследника, те из них, что в это время жили во дворце, смотрели на Бьерна и Далию понимающе и сочувствующе. Принцесса же Лия на приеме не появилась. Должно быть, не сочла персону невесты брата достойной внимания своего высочества.

Далия с некоторой тревогой думала о будущем. Бьерн успокаивал ее, говорил, что от нее ничего не потребуется, просто быть самой собой. Но Бьерну легко было говорить, он-то был у себя дома, а для Далии здесь все было чужим, и так легко было ошибиться…

Обдумывая все случившееся, девушка окончательно проснулась и соскользнула с роскошной кровати. Она понимала, что вся эта роскошь – показная, потому что королевской семье положено купаться в роскоши… Или это не совсем верное слово – положено? Разве королева не заслуживает всего самого лучшего, для себя и своих детей, за то, что так мудро правит своим народом?

Девушка просеменила к окну. Босые ноги утопали в ковре светло-розового оттенка. Все в этой комнате имело розовый оттенок. Если бы Далия спросила у слуг или придворных, те ответили бы бедняжке, что эти покои называются розовыми, или (но это – только шепотом, когда не слышат ни одни лишние уши) – комнатой невест.

Многих девушек привозили из своих странствий наследник Бьерн и его братья, и всех их селили в этих покоях. Да только ни одна из них не задержалась здесь слишком долго. Королева желала выбрать своим сыновьям в жены девушек, достойных и добродетельных, и не слишком торопилась с выбором.

Окно выходило на широкую площадь, на которой вперемежку толпились верховые, экипажи, пешие люди, хорошо одетые, горделиво держащие себя люди. Они приехали сюда, чтобы встретиться с кем-то во дворце, или оказывать услуги, или… Кстати, если говорить об услугах… Должно быть, Далия слишком задумалась, так как не заметила тихо вошедшую в ее покои служанку. У нее за спиной звонкий девичий голос произнес:

– Госпожа, Вы уже проснулись? Ну и рано же Вы встаете… Обычно господа до полудня спят, если только у них нет никаких срочных дел с утра. Я думала, Вы еще сладкие сны смотрите, вот и не торопилась. Вы уж меня простите, дурочку неповоротливую… – Далия окончательно пришла в себя и развернулась к служанке в конце ее речи, произнесенной, кажется, на одном дыхании.

Девушка была одета просто, но чистенько и даже изящно, в белое платье с оборками из простеньких кружев оттенка не то сиреневого, не то лилового. Белое платье только подчеркивало выразительность смуглой кожи и темных волос. Служанка присела перед Далией в книксене:

– Пожалуйста, не сердитесь на меня за опоздание! Это только в первый раз так. Больше я не задержусь, с самого рассвета тут буду!

«Зачем?» – хотела было спросить Далия, да прикусила язык. Она о многом бы хотела спросить. Например, зачем ей вообще понадобилась служанка? Всю жизнь прожила без слуг, и ничего, как-то справлялась. Далия вздохнула: ладно, раз положена служанка – пусть остается, ведь этой девушке тоже что-то кушать надо. Но являться сюда с самого рассвета – это, все-таки перебор.

– Не надо приходить слишком рано! – Произнесла она, стараясь говорить ласково. Служанка испуганно взглянула Далии в лицо:

– Вы боитесь, что я стану шуметь и разбужу Вас? Но я буду сидеть тихо, как мышь… Или Вы боитесь, что я стану шастать по комнатам и что-нибудь у Вас стащу? Я не воровка! – в голосе у девушки звучала настоящая обида, а на глазах выступили слезы. Далия, у которой и в мыслях ничего подобного не было, задрожала от негодования и решительно заговорила:

– Но я не назвала тебя воровкой, не так ли? Ты выдумываешь обо мне бог знает что, а потом, того и гляди, сама поверишь в эти бредни! Я попросила тебя не приходить слишком рано потому, что сама в состоянии умыться, и одеться… Но, если хочешь, давай назначим время, к которому ты будешь являться… Заодно и разбудишь меня, если я сама к тому времени не проснусь.