Любви Бермудский треугольник (нв)

Руслан. Я и моё Солнце

– Тамилин, дай списать, – услышал знакомый голос.

Около парты стояла Катя Петрова и жалобно смотрела своими «ореховыми» глазами взглядом Кота в сапогах из «Шрека». Я молча протянул тетрадь по алгебре. Не могу ей отказать. И жалобный взгляд тут ни при чём. Просто мне очень нравится одноклассница. Очень-очень. Кажется, я влюбился.

Минут через пять она вернула тетрадь.

– Спасибо, Руслик. Ты – настоящий Чебурашка.

– Почему Чебурашка? И не называй меня Русликом. Звучит как собачья кличка, – скривился я.

– Потому, что Чебурашка – хороший друг. Классику надо знать, Руслан Батькович, – объяснила Петрова бестолковому мне.

Но тут прозвенел звонок, и Катя поспешила к своему месту.

В классе я сижу на среднем ряду за второй партой, а она – за первой партой у окна. Катя – самая маленькая в классе, а я за лето заметно вымахал, поэтому выгляжу сейчас дрищ дрищом. Да ещё очкарик. Худосочные очкарики девушкам не нравятся. Они млеют от таких, как наш школьный президент и от ему подобных – высоких и спортивных бруталов. А я – типичный «ботаник» с едва натянутым «трояком» по физре. Даже за себя постоять не могу, не говоря уже о том, чтобы кого-то защитить. Поэтому мне не светит. И не только поэтому.

У меня есть конкурент – враг, которого мне не победить. Это как раз и есть наш президент школьного Совета. Он – Эверест, а я – прыщик на ровном месте. И Катя в него влюблена. Просто по уши влюблена. Это видно по тому, как она смотрит на него, как старается оказаться там, где он находится. И ещё Катя ведёт тайный дневник. Постоянно что-то строчит в нём на переменках, стоя у окна. Я подозреваю, что пишет она именно о Бажилине. О своей неземной любви к нему. Почему я обо всём этом знаю? Да потому, что слежу за Петровой, а она ходит за моим соперником хвостом. Но сейчас не хочу думать о грустном, а буду лучше просто глядеть на неё.

Со своего места мне очень удобно смотреть на Катю. Я весь урок могу украдкой любоваться её профилем и наблюдать за сменой выражения лица. Сегодня хорошая погода, поэтому лучи солнца, запутавшиеся в золотых кудряшках, делают девочку похожей на сказочную фею. Она и есть моя фея, моё Солнышко. Но Катя об этом даже не догадывается. Я научился не показывать чувства, чтобы не стать объектом насмешек одноклассников. Пусть лучше все считают меня тихим «ботаном». Переживу как-нибудь.

– Тамилин, ворон считаем? – услышал голос Евгении Николаевны, нашей алгебраички. – И много уже насчитал?

В классе раздался сдержанный смех. У нашей Евгеши не забалуешь. Дисциплина у неё железная в любом классе, и даже самые отъявленные шалопаи на её уроках сидят, чуть ли не сложив перед собой руки на парте, как первоклашки.

Я отвёл взгляд от окна и сосредоточился на уроке, хотя Евгения Николаевна ко мне относится вполне терпимо. Когда ученик знает её предмет, то к нему у Евгеши уже совсем другое отношение. Не такое, как к тем, кто этого знания не имеет.

После урока Катя вышла в коридор, чтобы снова шпионить за своим кумиром, а меня отвлекли пацаны, втянув в спор о футболе. Я в классе типа эксперт, теоретик футбола. Держу в голове кучу информации о ведущих командах как наших, так и зарубежных. Ребята уважают меня, пожалуй, только за это. Но гонять по полю мячик самому – это не моё.

После звонка на урок в класс быстрым шагом вошла Катя, успев заскочить прямо перед носом училки по истории, которая всегда была до дотошности пунктуальной и заходила в класс со звонком, не желая терять ни секунды от урока. Видимо, кто-то отвлёк её на минуточку по дороге. Я посмотрел на своё Солнышко и понял, что с ней что-то произошло. Что-то очень плохое.

Весь урок Катя беспокойно крутилась на стуле, грызла ноготь на большом пальце руки и получила два устных замечания от Лидии Михайловны за поведение. Наконец учительница потребовала у Кати дневник и влепила уже письменное. Но, кажется, это её не сильно расстроило. Куда уж сильнее, чем есть?

Как только прозвенел звонок с урока, и учительница вышла, Катя вихрем сорвалась с места и выскочила вон из класса. Я, обеспокоенный, выбежал следом, но её уже и след простыл. Пока метался, пытаясь найти Катю, прошло некоторое время. Совершенно случайно посмотрел в окно, которое выходило на пришкольную территорию не со стороны стадиона, а где стояли скамейки и росли деревья. Во время большой перемены там обычно кучковались старшеклассники, прячась за деревьями от учителей и покуривая втихорца.

Увидев, что Катя решительным шагом направляется к ним, я рванул к ближайшей лестнице, чтобы её догнать. О себе не думал. Мне было наплевать, как буду выглядеть и смогу ли вообще противостоять сразу нескольким старшеклассникам. Мозги отключились и перестали мыслить разумно. Мною руководили инстинкты, вопящие, что дорогому человеку угрожает реальная опасность. Ведь те пацаны были отмороженными на всю голову и могли поднять руку даже на девочку.

На втором этаже я с замирающим сердцем глянул в окно, чтобы убедиться, что страшное ещё не успело произойти, и чуть не пробил стекло лбом, стараясь лучше рассмотреть происходящее. Катя стояла недалеко от сгрудившихся старшеклассников, а к ней подходил Бажилин. Он присел возле неё на корточки и протянул Кате какой-то предмет, похожий на… её дневник? Затем хлопнул по плечу и встал, развернув девочку от себя и легонько подтолкнув в сторону школы. Сам Бажилин подошёл к кучке отморозков и что-то стал им втолковывать, а Катя, прижав своё сокровище к груди, быстрым шагом возвращалась назад. Я облегчённо вздохнул и поплёлся обратно в класс, медленно переставляя ноги по ступенькам лестницы.

Катя вошла, сияя новогодней ёлкой. На её лице была блаженная улыбка, а мысли витали где-то в иной Галактике. В руках она держала драгоценный дневник. Убедившись, что с моим Солнышком всё в порядке, я, повинуясь зову мочевого пузыря, снова выскочил из класса, чтобы успеть сходить в туалет до начала урока. Во всей этой кутерьме совсем забыл о себе любимом.

До звонка оставалась всего минута. Большая перемена не резиновая, поэтому я резвым козликом поскакал в сортир и с размаху налетел на выходившего оттуда Бажилина.