Любви Бермудский треугольник (нв)

Руслан. Я и мой союзник

Я смотрел на отражение в зеркале, и на душе становилось всё пакостнее и пакостнее. Кто может влюбиться в такое недоразумение? Сам худющий, плечи узкие, руки и ноги – палочки, словно он не парень, а девчонка. Ни капли мужественности. Лицо заострённое, черты тонкие, никаких признаков «квадратной челюсти» – хотя бы в зачаточном состоянии.

Сжав губы и нахмурив брови, попытался придать лицу сначала грозное, потом пренебрежительное выражение. «Душераздирающее зрелище». Именно так сказал бы ослик Иа-Иа, если б сейчас меня увидел. Я больше на маму похож, чем на папу. Но она – женщина. Красивая. Почему же я такой урод?

Снял очки, но стало ещё хуже. Перекладина между стёклами закрывала воспалённый прыщик. Теперь он сиял во всей своей красе. Уныние накатило с новой силой. Мне его не победить – моего соперника. Он старше, со спортивной фигурой и мужественными чертами лица. Звезда школы. А я кто? Бо-та-ник. Очкарик. Полное ничтожество. Он уже́ победил.

Я мог только издалека наблюдать, как Бажилин разговаривает с Катей, как у неё загораются глаза и расцветает на губах улыбка. Ненавижу! Так я думал, рассматривая отражение и не предполагая, какой сюрприз преподнесёт мне следующий день.

***

Президент школьного Совета шёл по коридору, кивая в ответ на приветствия или здороваясь за руку. Он снова подкатил к Петровой и что-то ей сказал, улыбаясь. А затем его взгляд упёрся прямо в меня. Я мысленно пожелал ему провалиться на первый этаж, а ещё лучше – в центр Земли, к чертям на сковородку, если они там есть. Поэтому отвернулся, чтобы не видеть его самодовольную улыбочку и успокоиться. Сейчас Бажилин пройдёт мимо, и я снова смогу издалека любоваться милым лицом моего Солнца.

– Руслан, – вдруг услышал возле уха и чуть не подскочил от неожиданности. – Тебя ведь Русланом зовут? – снова раздался голос и, обернувшись на него, увидел рядом ненавистного соперника.

– Да, – с трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить, ответил я.

– У меня к тебе есть разговор, но сейчас мы поговорить уже не успеем. Давай встретимся на большой перемене за школой на скамейке, – проговорил враг, спокойно глядя в глаза.

– Разговор о чём? – поинтересовался типа спокойно, а внутри всё дрожало от ярости.

– О тебе.

– Обо мне? – удивился, прикидывая, с чего бы вдруг небожителя заинтересовала моя личность.

– Договорились?

– Ага, – согласился, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и не дрожал; не хватало, чтобы соперник подумал, будто я испугался.

– Постарайся не задерживаться, – произнёс конкурент и пошёл дальше.

Я едва дотерпел до большой перемены, сгорая от любопытства и страха одновременно. Как только училка закончила урок и всех отпустила, я поспешил на улицу, даже не заскочив в школьный буфет, хотя желудок давно начал бунтовать и требовать топлива.

Бажилин уже сидел на одной из скамеек, которые обычно пустовали, так как любители покурить выбирали места, более скрытые от обзора из окон школы. Парень жевал пирожок, запивая его соком из коробочки с пластиковой соломинкой. Когда только успел купить? Я подошёл, стараясь не смотреть на еду, а он хлопнул ладонью по скамейке рядом с собой, приглашая сесть.

– Тебе пирожок с повидлом или с творогом?

– Что? – удивился я.

– Ты с чем любишь: с творогом или повидлом? – немного уточнил Бажилин и протянул коробку с яблочным соком, достав её из пакета-майки, что лежала по другую сторону от него.

– А повидло из чего? – поинтересовался, машинально взяв сок.

– Без понятия. Я с творогом пока ем.

– Тогда лучше с творогом. Вдруг абрикосовое попадётся, а я его ненавижу, – сообщил совершенно ненужную для врага информацию и взял из пакета уже остывший пирожок. – Спасибо. Ты меня сюда позвал, чтобы покормить? – спросил, проглотив первый кусок и запив его соком.

– И это тоже. Из-за разговора со мной ты пропустил бы обед. А этого я не мог позволить. Питание должно быть регулярным, особенно для твоего молодого и растущего организма, – невозмутимо объяснил Рома, как будто не заметив скрытого сарказма.

Мы молча доели пирожки и вытерли руки салфетками, которые Бажилин вместе с пакетом выбросил в стоявшую возле скамейки урну.

– Тебе Катя Петрова нравится, правильно? – вдруг огорошил меня Бажилин.

Я молчал, уткнувшись взглядом в землю и сцепив между собой пальцы рук так, что они побелели.

– Молчание – знак согласия, – сделал он вывод.

– А тебе-то что?! – не выдержал я и с ненавистью посмотрел на соперника.

– Не смотри на меня, как на врага народа. Я помочь хочу.

– Чем же? – всмотрелся в лицо Бажилина и выискивая на нём признаки того, что соперник надо мной издевается.

– Попробую сделать из тебя парня, на которого она обратит внимание, когда нынешний объект обожания исчезнет из её поля зрения. Мне Катина любовь не нужна.

– Поэтому ты ей шоколадки покупаешь и любезничаешь на переменах? – не удержался от колкости.

– Я отношусь к ней, как к младшей сестричке. У тебя есть младшая сестричка? – Я помотал головой. – Но ты же своей сестричке покупал бы шоколадки?

– Наверное…

– Согласен попробовать?

– Если это не дурацкая шутка, то согласен. И как ты это будешь делать?

– Я совершенно серьёзен. Мне это тоже выгодно. Катя переключится на тебя, ты будешь в шоколаде, а моя совесть успокоится. Я сейчас чувствую себя не лучшим образом из-за того, что не могу ответить на её чувства. Для начала походишь со мной в спортзал, а если покажешь хорошие результаты, возьму в команду. Занятие волейболом поможет тебе подрасти, тренировки укрепят тело, и ты станешь сильнее и увереннее в себе. Я дам основу, а там – как сам пожелаешь. Можешь хоть в бокс идти, хоть в карате, хоть просто в «качалку». Ну, как тебе мой план? Осилишь? Я жалеть тебя не стану, будешь выкладываться по полной программе. У нас не так уж много времени. После школы я, скорее всего, даже поступить никуда не успею – в армию загребут.