Люди, боги и дары

3 Тирренская тайна

— Подведите его ближе! — распорядился крупный мужчина, сидящий в резном кресле на возвышении.

Ксенагор рассматривал царя Фесу снизу вверх: виной тому его небольшой рост и высота помоста, на котором сидел царь. От своих воинов он отличался только более дорогим одеянием и украшенными ремнями сандалий. Его кожу покрывал такой же загар, как у простых бойцов, руки были в таких же шрамах и мозолях от щита и копья, волосы так же коротки подстрижены, чтобы не мешали под шлемом. Ксенагор не удивился бы, если бы узнал, что царь славного города Тархны сам ходит за плугом, как ещё недавно ходили цари элиинских земель.

Воин, что держал Ксенагора за правую руку, подтолкнул его к возвышению, и эллин шагнул вперёд.

— Радуйся, царь Тархны. Отчего твои воины так любезны с гостем, что ни на миг от отходят от меня?

Царь с любопытством рассматривал Ксенагора, дёргая себя за рыжую бороду:

— Кто тебы послал и с каким заданием?

Говорили на эллинском — его знали многие в этой стране, а цари уже наверняка. Люди из родных краёв Ксенагора и из других знакомых мест издавна приходили из-за моря, селились тут, основывали города, воевали, торговали… Тиррены почитали Геракла и Аполлона, как и эллины, значит, не совсем чужие, хоть и варвары!

— Меня не посылают, о царь, я прихожу сам, — с достоинством сказал Ксенагор. Сохранять горделивый вид было непросто: воины с обеих сторон превосходили его ростом и стояли так близко, что не давали пошевелить руками. Хоть не связали, и то радость! Но вообще-то царю, который приказывает связывать гостей, стоило бы устыдиться, хоть он и тирренский варвар.

Фесу пошевелился в своём кресле, прищурился:

— Ты подсыл царя Велха, я тебя насковозь вижу. Если расскажешь, с какой целью явился сюда, то умрёшь быстро. Иначе, — царь покачал головой вроде бы с сожалением, — я прикажу срезать с тебя кожу по кусочку, пока ты не вспомнишь, зачем тебя послали.

И вдруг тон его сменился с мягкого, увещевающего на грозный:

— На колени, велхийский прихвостень!

Царские воины пытались надавить Ксенагору на плечи и заставить его опуститься на колени, но этого эллин им не позволил. Немного даймона — и оба стража отброшены в стороны, едва устояли на ногах. Ксенагор развернул плечи, приосанился:

— Я не держу на тебя зла, о царь: ты ведёшь войну и должен быть настороже. Но я не из Велха. Я эллин из Тессалии, моё имя Ксенагор сын Ира. Я охотник на чудовищ.

Показалось или царь Фесу чуть шире раскрыл глаза? Лишь на мгновение изменилось его лицо, но потом снова вернулось надменное выражение.

— И я должен тебе верить? У меня война, между прочим. Если я буду слушать каждого лгуна, которого…

— Царь, остановись, прошу тебя, — мягко сказал Ксенагор. — Случайно сказанное неудачное слово может поссорить двух достойных мужей, а к чему нам ссоры? Как видишь, я чту твоё царское достоинство. Неужто соглядатай, посланный твоими врагами, стал бы приходить в твой город открыто и выказывать тебе явные знаки почтения? И неужто я похож на человека, которому можно заплатить, как наёмной ищейке?

Фесу снова задумчиво потеребил бороду:

— Ты и вправду нагл, как ни один лазутчик. Ты сын царя там у себя за морем?

Ксенагор осторожно перевёл дух: кажется, тиррен начал здраво оценивать положение и готов разговаривать. Понятно, охотнику на чудовищ нетрудо было бы вырваться из Тархны; но сражаться со всем войском царя ему не хотелось, да и пришёл он сюда не с людьми драться. Ему нужна помощь владыки Тархны — в одиночку в чужой стране он не справится.

Ксенагор сделал пару шагов к царскому возвышению; воины рванулись было перехватить его, но Фесу знаком приказал им оставаться на своих местах.

— Нет, о царь, мой отец землепашец, а дед — тоже охотник на чудовищ. Дед одарён даймоном, и я наследую ему.

При слове «даймон» царь встрепенулся, и это не укрылось от Ксенагора.

— Если пожелаешь, о царь, я могу рассказать тебе о моих путешествиях по следам порождений Тартара, с которыми мне довелось сразиться…

Фесу, видимо, принял решение. Он поднялся из кресла:

— Будь моим гостем, Хенакор из Тессалии. И прости мою неучтивость: в наших краях эллины наравне с тусками участвуют в войнах и могут оказаться на службе любого из тусканских городов!

— Я это понимаю, о царь, — с улыбкой ответил Ксенагор.

*

Обедали в большой тёмной зале, где причудливо сочетались эллинские и тирренские обычаи. Каждому гостю ставили маленький столик, как в Элладе, однако за ним не лежали, а сидели, и у каждого из сидящих за плечом стоял раб с кувшином вина. Увидев размеры этих кувшинов, Ксенагор сперва растерялся: это что же, предполагается, что столько может выпить один человек?! Но оказалось, что вина в кувшинах налита едва ли треть, инчае рабы не смогли бы их удержать. Да и разбавляли вино водой точно так же, как у эллинов, без этого кислота и одновременно приторная сладость уничтожали приятный вкус.

Ну, с таким количеством вина как-нибудь можно совладать! Ксенагор исправно поднимал чашу, проливал вино и выпивал глоток, когда царь и гости произносили очередное славословие богам. Ну и не забывал подкрепляться печёной свининой, жареной капустой и кашей. Еда попроще, чем во дворцах эллинских царей — Ксенагор бывал и там, мог сравнить. Однако одарённому даймоном любая еда впрок, а голодать вредно — даймон сильно истощает. Гости — знатные тирренские вожди — с одобрением глядели на то, как с блюда перед Ксенагором исчезали куски жирного мяса. Видно, они уверены, что герой и ест по-геройски, втрое больше, чем обычный человек… Варвары, что с них взять! Соотечественник часто укоряли Ксенагора за жадность в еде: не словом, так взглядом. Эллины блюдут умеренность, но для человека с даймоном ничто не слишком.

После трапезы царь позвал порядком осоловевшего Ксенагора в свои покои для разговора. Раб принёс два светильника и бесшумно ушёл. Царь расположился в низком кресле, вытянул длинные ноги и по обыкновению дёрнул себя за бороду: