Люди, боги и дары

8 Охота

Ксенагор увернулся от копья, отпрыгнул на пару шагов от своего безумного противника и быстро огляделся. В лесу вокруг было полно людей: охотники из деревни ждали подходящей минуты, чтобы напасть на химеру… но нападать на человека они были не готовы! А на поляну перед древним дубом с огромным дуплом от самой земли выскочил именноч еловек. В глухом шлеме, в нагруднике из хорошей кожи, с большим щитом и длинным копьём. Ксенагор щита не носил: он охотник, а не гоплит. А этот чудак будтол прибыл сюда прямиком из-под Трои! Додревний шлем особенно хорош: местами позеленем от старости, нащёчник сломан... И всё же это немалая защита от легковооружённого Ксенагора.

А вещатель с бородой, тот самый, что был голосом химеры ещё там, в стране тирренов, опять бормотал своё:

— Сперва одолей в поединке моего лучшего бойца, потом я подумаю, убивать ли тебя сегодня или подождать.

А противник быстр и силён! То ли уже привык таскать свои латы, то ли химера придаёт ему сил… Логику боя он не знает и не понимает, но с его напором это и не нужно: лезет в атаку, не позволяет ни увернуться, ни уклониться. Только прыжки в стороны пока спасали Ксенагора от его копья. Но Ксенагор не каменный! Усталость понемногу брала своё, а ведь он пока ещё не призывал даймон…

И вдруг из глубины дупла раздался гневный вой! Бородатый вещатель содрогнулся, а чудак в шлеме перестал рьяно кидаться на врага. Да, всего на миг, но этого хватило Ксенагору, чтобы ударить даймоном в его щит. Щит разлетелся на осколки, боец отступил, но тут очнулся бородач:

— Не вмешивайся в поединок, дура! Это честный бой один на один!

И сейчас же голос Астиохи едко возразил:

— Ты своего бойца поддреживаешь и гонишь в бой, а ещё врёшь про честный поединок. Ловко! Ну теперь попробуй-ка, что значит биться двое на двое.

И сама Астиоха выступила из-под защиты деревьев.

Ксенагор облился холодным потом от ужаса: вот сейчас дурень в шлеме ка-ак даст ей копьём! Но поедиищик будто утратил волю… а быть может, и правда утратил. Как-то нехотя поднял копьё, будто забыл, что с ним делать. Ксенагор понял: это шанс покончить с ним, а потом уже всем вместе разделаться с химерой. Этой — никаких поединков!

Удар в шлем копьём, тут же прыжок вперёд, и даймоном по вражескому копью, пусть разлетится в щепки. А теперь длаймоном земли — пусть почва под ногами у дурня раскиснет в грязь, хватит ему бегать. И снова в шлем, чтобы уж наверняка оглушить!

Когда буйный боец наконец упал, Ксенагор прыгнул к нему, спеша обездвижить. Но и лежащий тот был опасенего крупные руки принялись искать горло охотника. Ксенагор вцепился в его предплечья, чтобы отвести от себя угрозу, и оба покатились по земле.

Когда охотнику удалось сесть на врага сверху, он на мгновение оглянулся — посмотреть, что с Астиохой. А с ней было худо! Маленькая фигурка, что стояла перед огромным дуплом, вся поникла, опустила голову. Ксенагор ощущал, что все её силы куда-то уходят.

Будь он свободен — бросился бы ей на помощь, голыми руками повалил бы этот дуб! Но его противник не сдавался, и одолеть его Ксенагору уже не хватало сил. Он обжигал врага искрами даймона огня, сдавливал ему жилы на запястьях, пытался даже укусить — без толку! Тот был больше и сильнее, и Ксенагор снова проклял свой маленький рост и лёгкий вес.

А Астиоха всё отступала и отступала, а потом потянулась рукой к висевшему на поясе ножу, вытянула его и неуверенно, как во сне, приставила к своей шее.

Ксенагор зарычал в бессильной ярости. Целый отряд ждёт рядом, но у них твёрдый приказ: бить только химеру. А она пока что так и не показалась. И у него уже в глазах темно от слабости: доконает его этот гоплит. Неужели в этот раз он проиграет? Себя не жаль, но девочка… И зачем он только её послушал! А так хорошо всё начиналось…

*

Ксенагор открыл глаза, когда горячий солнечный луч, заглядывая в дверь, очень уж настойчиво нагрел ему ухо. Хотелось по привычке потянуться, разминая суставы, но он вовремя вспомнил, что такое придавило ему правую руку. Астиоха. Примостилась сбоку на узком ложе и просыпатсья не спешила. Упругая завитая прядка щекотала ему плечо.

Что это было? Ночью он, честно сказать, не раз успел подумать, что всё это ему снится в приступе вернувшейся лихорадки, а проснётся он всё в том же сыром лесу под дождём…

Чего ради эта гордячка, задирающая нос великая врачевательница, решила вдруг вести себя как обычная смелая девчонка из деревни? Во внезапно вспыхнувший эрос Кс. Не верил: это не так бывает. На расчётливую хитрую стерву она не похожа, да и что толку на его расчёты строить? Он не царь, не герой, не владеет кораблями и землями, стерве тут ловить нечего. Значит, ответ в даймоне. И это честный ответ.

Конечно, Ксенагор слышал рассказы о том, что эрос двух одарённых прибавляет им обоим силы. Но попробовать на себе это чудодейственное средство ему не довелось. Все одарённые, кого он встречал в своих путешествиях, были как на подбор мужчины. Кроме сивиллы, конечно. Но сивилла тут бы вряд ли помогла…

И вот первая же встреченная одарённая девочка сперва очень решительно иджёт куда-то среди ночи, а вернувшись, так же решительно устремляется к нему под одеяло. Да, Астиоха не кто попало, но до этой ночи она вообще не смотрела на него как на мужчину! В чём секрет? Скорее всего, в даймоне.

А ведь слухи не врали: Ксенагор чувствовал себя здоровым. Хотелось размяться на свежем воздухе, а потом облиться прохладной водой из здешнего целебного источника. Никаких тебе болей в мышцах, ломоты в суставах и тяжести в голове. Хорошее лекарство, работает!

Астиоха пошевелилась, вздохнула, подняла голову с руки Ксенагора и толгда только открыла глаза:

— Ой, сколько же я спала? Пора готовить…

Она тороплво вскочила, принялась оглядываться, вспоминая, куда бросила хитон. Ксенагор потянул её за руку:

— Ты не убегаешь — это хорошо. Но куда так спешить?

Он сел на ложе, усадил Астиоху рядом: