Люди до. Новая история.

Глава 8.

Утро будит меня первыми лучами, что смогли пробраться сквозь густую листву. Я продрогла так сильно за эту ночь, что если бы не моя усталость, вряд ли смогла расслабиться и уснуть.

Я встаю на ноги и разминаю затекшие конечности. Бок, на котором я спала, покрыт грязью и листвой. Лицо тоже. Дождь не смыл с меня и половины того, что я умудрилась нацеплять на свои волосы, кожу и одежду. Нужно найти ручей, или что-то вроде того, чтобы хоть немного привести себя в порядок, и продолжать бег. Медленно пробираюсь по зарослям и вслушиваюсь в звуки проснувшейся, вместе с солнцем, природы. Мне везет, я натыкаюсь на небольшой ручеек с заводью, еще до того, как успела услышать его журчание. Воздух еще не прогрелся и сейчас достаточно прохладно, но у меня нет времени ждать. Я раздеваюсь и захожу в ледяную воду, сковавшую мои ноги с первых шагов. Быстро окунаюсь с головой и растираю волосы, лицо и тело руками. Грязь отстает неохотно, но после всех усилий, приложенных мной к заледеневшему телу, выходит достаточно неплохо. Выбегаю из воды и встаю под лучи солнца, которые проникают сквозь листву. Солнце еще греет, даже после такой холодной ночи, и я наслаждаюсь разливающимся по телу теплом. Когда немного обсохла – одеваю чистую, сухую одежду. Хорошо, что рюкзак собирала я сама, а то осталась бы без всего. Одеяло пролежало на дне рюкзака зря, я не смогла им воспользоваться, была слишком слаба, чтобы его достать, а еще слишком мокрая и грязная, я пожалела плед, который могла испортить, ведь он мне может еще пригодиться. Из шкафа Лёна я выжала все, что только смогла. Когда он мне предлагал свою одежду в прошлый раз, то у меня не было возможности выбрать, пришлось резать то, что он предложил. В этот раз, я отыскала на дне шкафа стопку вещей, которые Лён носил несколько лет назад. В хорошем состоянии и по размеру подходят намного лучше. Черные штаны и серая толстовка с капюшоном. Одежда прилегает к телу и греет своим внутренним слоем подшивки, которую клеят на наших ткацких фабриках. То, что нужно, для осенних прогулок. Стирать и сушить вещи, что сняла, мне некогда, пришлось запихать их в рюкзак в ужасном состоянии. На ходу вытаскиваю хлеб, мясную палочку и воду. Больше не могу тратить время, комфорт мне может дорого стоить. Я иду, ступая ногами на почву, как можно тише, чтобы не привлечь к себе внимания зверей и преследователей. Стараюсь смотреть на положение солнца, чтобы не сбиться с пути. Когда Тим вел нас к Новому городу, он все время вглядывался в расположение светил на небе, и корректировал наш путь. Я иду в обратном направлении, учитывая это, регулирую ситуацию под себя. Солнце светит мне в спину, к вечеру, попытаюсь ориентироваться по звездам (если не предвидеться дождя). Когда стемнеет, я должна быть на поляне, которую успела полюбить, с которой связано много воспоминаний.

Иду, пряча себя за листвой и ветками деревьев. Пока не просохла земля, и окончательно не распогодилось, у меня есть шанс прятаться и идти тенью, не привлекая внимания лесных жителей. Когда я разглядывала карту местности, на уроках истории, то за границами Основного города обозначалась пустота и выжженная солнцем местность. Я верила в это, пока своими глазами не увидела обратное. Здесь огромные деревья, своими размерами они превосходят всю растительность Основного города. Здесь есть реки и горы, много зелени, даже в это осеннее время года. Листва опадает, но еще не потеряла своих красок, лишь некоторые листья пожелтели. Здесь трудно будет обнаружить меня людям, но мне не охота попадаться на глаза животным, обитающим в этих краях. С одним я уже встречалась, и наша встреча не была радушной и приятной. Я содрогнулась, вспоминая, как нависшее надо мной животное пыталась зацепить мое лицо огромными клыками, торчащими из его пасти. Сейчас рядом со мной нет никого, кто бы смог меня спасти от встречи с каким-либо зверем. А сама я вряд ли справлюсь. Пора выходить из тени, укрывающей меня листвы на открытую местность, где мне будет проще ориентироваться и спасать себя, при необходимости.  Так говорил Тим, и я ему верю.

Я уже вижу просвет, между зарослями. Солнце светит ярче, а листвы все меньше. Меня останавливает дикий рев какого-то зверя, неподалеку от меня. Я останавливаюсь на месте и жду, когда он раздастся снова, чтобы бежать в противоположную сторону. Страх, заковавший мои ноги, не дает мне ступить и шагу. Я приклоняюсь к земле, поскольку не могу больше доверять своему телу. Раздается еще один вопль, пробирающий до глубины души. Я вздрагиваю, и еще не соображая, что делаю, бегу на зов, а не от него. Я обдираю руки и лицо об ветки, которые не успеваю отмахивать от себя, так стремительно я бегу. А когда натыкаюсь на зверя, нарушившего мой покой, то останавливаюсь на месте и разглядываю его. У меня есть такой шанс, поскольку это животное не может сдвинуться с места. Оно приковано к земле тяжелым деревом, повалившимся от вчерашней непогоды.  Оно похоже на волка из картинок наших учебников по биологии, но обезображено ободранной серой шкурой и неестественно большой пастью, по отношению к телу. Глаза зверя желтые, большие и очень напуганные. Первое, что приходит мне в голову – это как-то помочь бедняге, но разум твердит убираться отсюда, подальше, пока на его вопли не сбежались другие звери. Я все понимаю, но не могу совладать с желанием помочь этому измученному животному. Медленно подхожу ближе и наклоняюсь над деревом, подальше от страшной пасти, рассматриваю внимательнее, прикидывая варианты как быстрее можно помочь бедняге. Дерево нужно приподнять, чтобы застрявшие под его корой лапы смогли шевелиться. Зверь поднимает на меня свои глаза и вглядывается внимательнее, рассматривая, не угрожаю ли я ему. Видимо, не почуяв от меня опасности, или просто от боли, которую не может больше терпеть, голова его снова опускается на землю, а я встаю и ищу крепкую палку, которой смогу подпереть основание дерева и дать возможность высвободить лапы. Упавших веток много, и я беру самую большую и толстую из них. Подсовываю один конец под дерево, а за второй – хватаюсь руками, и нажимаю всем телом вниз, наваливаясь на нее. Срабатывает. Дерево слегка приподнимается и животное, со скоростью, которую я не ожидала увидеть от раненного зверя, выскакивает из-под него.  Зверь отбегает на недосягаемое расстояние и останавливается, разглядывая меня своими страшными глазами. Мне снова становиться страшно, но я не делаю резких движений и стою на месте, тоже наблюдая за его реакцией.  Спустя несколько мгновений или минут, счет времени которых я от страха не могу определить, зверь разворачивается и уходит. Волна облегчения накатывает на меня, и я сажусь на землю, все еще дрожа всем телом. Когда волнение и страх проходят, беру себя в руки, чтобы двигаться дальше. То, что я спасла одно животное, не спасает меня от появления других, более агрессивных и не раненных.