Люди и ангелы

Глава VI

Однажды вечером Люси проверяла, как дети сделали уроки. Майкл показал тетрадь с выполненными заданиями. Всё было написано чисто, аккуратно и правильно. Люси сделала несколько незначительных замечаний. По чтению надо было прочитать рассказ и составить план. И с этим заданием Майкл справился. Люси похвалила сына и разрешила ему посмотреть мультики в смартфоне.

Зато Вилли, который учился в четвёртом классе, все задания выполнил наполовину. В тетради по энольскому языку он развёл грязь, пришлось вырвать лист и заново переписывать упражнение. По математике Вилли задачу не решил, а в примерах наделал ошибок. Пришлось решать задачу и исправлять ошибки. По чтению Вилли читал рассказ спотыкаясь. Пересказ отложили на завтра на утро, так как у Люси и у Вилли уже не было сил. Затем Люси ещё учила с Вилли стихотворение. Еле выучили.

— Ну что? Все уроки? — спросила Люси.

— Нет, ещё рисование, — отвечал сын.

— И по рисованию задают задание на дом? — удивилась Люси.

— Да. Надо нарисовать рисунок ко Дню защитников Отечества, — объяснил сын.

— Нарисовал?

— Да. Вот танк нарисовал, — ответил Вилли и показал рисунок.

Люси увидела танк с кривой башней, колёсами разного размера, полусоскочившими гусеницами и дулом, которое было направлено куда-то вбок и вниз. И ко всему, танк был выкрашен карандашом в розовый цвет.

— Что это за танк?! Почему он розовый?! Где ты видел розовый танк?! — кричала потерявшая терпение Люси.

— В кино, — ответил Вилли.

— В каком кино? — спрашивала Люси дальше.

— «Обитаемый остров», по роману Стругацких, — отвечал сын. (На Эноле тоже были фантасты братья Стругацкие).

— Переделывай рисунок. Танк не годится. Рисуй самолёт, — приказала сыну Люси.

— Вилли нарисовал самолёт. Люси подправила крылья и хвост. Затем Вилли раскрасил самолёт в зелёный цвет. На хвосте нарисовал звезду. Звезда вышла кривая, но исправлять её уже не было сил.

— Ох, и трудно с тобой учить уроки! — вздохнула Люси.

— Мама, а может, меня можно не учить? Чего ты будешь мучиться? — спросил Вилли жалобным голосом.

— Как можно не учить? Ты хочешь прожить всю жизнь неграмотным невеждой? — удивилась мать.

— Сколько той жизни осталось? — воскликнул Вилли.

— Что ты говоришь? И сколько той жизни осталось? — с замиранием в голосе проговорила Люси.

— Год-два, не больше, — упавшим голосом ответил сын.

— Почему? Что значит твой ответ? Ты что, смертельно болен? — удивилась мать.

— Нет, не болен, — сказал Вилли.

— А почему ты тогда так скоро умирать собрался? — пытала сына Люси.

— Не я собрался. Это отец. Он же меня убьёт! Вы же уже всё решили! Разве не так? — с отчаянием в голосе говорил Вилли.

— Кто тебе такое сказал? Откуда ты взял эту чепуху? — взволнованно произнесла Люси.

— Отец всегда, когда бьёт меня, говорит, что прибьёт меня. Он кричит: «Чтоб ты сдох!»

— Так он это так кричит, понарошку, для порядка, так сказать, — объясняла Люси.

— Нет, порядок будет, когда я умру, — произнёс Вилли.

— Сынок, милый, что ты говоришь? Какая чушь у тебя в голове? — Люси чуть не рыдала.

— Да, я понимаю. Нас трудно двоих растить. Вот у дедушки, например, корова Зорька родила двух теляток – тёлочку Милку и бычка Борьку. Осенью дедушка с отцом решили, что Милку надо оставить, она коровкой станет, теляток родит. А Борьку зарезали на мясо, мясо продали. На вырученные деньги что-то нужное купили. А ведь Борька тоже жить хотел, как и Милка, травку есть, водичку пить, на солнышке греться. Он хороший был, я его часто пас, кусочком хлеба кормил. А его зарезали. А корове Зорьке было жалко своего ребёночка, она ведь всё понимает и чувствует, как мы. Раз коровкиного ребёнка убили, значит и человеческого можно. У отца рука не дрогнет, — рассуждал Вилли.

— Нет, сынок, не так всё. Людей нельзя убивать, — говорила Люси.

— Но ведь убивают же? Мы с Майклом два мальчика. Нас трудно растить. Мы быстро растём, много едим, одежду и обувь не успеваем поносить, как вырастаем из вещей. На что вам с отцом два мальчика? Совсем без детей нельзя, неинтересно. Вы одного мальчика убьёте, а другого оставите. Ведь отец говорит же: «На что нам двое ребят? Замучили уже, покоя от них нет». Меня отец убьёт, а Майкла оставит.

— Сынок, за убийство отца бы судили, в тюрьму бы посадили, если бы он хотел убить одного из вас, — говорила Люси.

— Он сделает так, что не посадят. Об угол шкафа меня раз головой и стукнет виском, сразу насмерть. Скажет, что я сам по комнате бежал, на шкаф налетел и разбился. Несчастный случай. Или по ступенькам с пятого этажа до первого спустит, а внизу для верности ещё пару раз об ступеньку или об перила головой ударит. А скажет, что я сам споткнулся, упал и летел по ступенькам до низа. Да вы с отцом уже всё решили. Тебе может быть и жалко меня, но ты же против отца не пойдёшь? — рассуждал Вилли.

— Сыночек, да отец любит тебя. Он бьёт вас с Майклом, потому что и его дедушка бил в детстве. Он думает, что так надо. А вообще отец хороший. Он работает, заботится о нас, — объясняла Люси.